Кодекс Охотника XXXI

Елесеев не мог сообразить, как ему лучше поступить. И насколько это все сейчас серьезно. Ему стоит перевести свою немаленькую гвардию в боевое положение или наоборот спрятать ее, чтобы никого не спровоцировать? Что он точно знал — на некоторое время нужно прекратить нападения на Род, который так ему приглянулся. Да впрочем он уже и сам жалел об этом, хоть и не сильно… Ровно с того момента, как понял, что Галактионов почему-то заинтересовался этим сосунком.

Тогда, когда он принимал решение по устранению родителей этого пацана, все было прозрачно и понятно. Он просчитался только в одном… Юнец не был так глуп, как все думали. Афанасий первым пришел к нему и предложил свою помощь и протекторат, и парень должен был с ним согласиться, ведь выбора у него не было. Они с сестрой остались одни в этом жестоком мире.

Это был лучший вариант для всех. Правда, пришлось бы передать все дела по управлению Рода в его руки, а вот Афанасий уже придумал бы, как им лучше распорядиться.

Старый Род, даже можно сказать очень древний, накопил немало ценных активов, вот только со смертью их патриарха все стали забывать про военную мощь и больше полагались на дипломатию и закон. Для аристократа закон — это что-то очень эфемерное и не каждый в него верит.

Раздался стук в дверь, отчего Афанасий вздрогнул и рефлекторно схватился за нож для открывания писем.

— Кто⁈ — крикнул он.

— Юлий, господин… — раздался оттуда голос его слуги.

— Заходи… — выдохнул Афанасьев.

Слуга был невозмутим и немногословен, как обычно. Спокойно зашел в кабинет и подлил господину горячий чай, взяв чайник с подноса. Дождался, пока Елисеев сделает первый глоток и учтиво спросил:

— Коньяку, может, господин?

— Коньяк? Какой коньяк в двенадцать часов утра? — не понял он, зачем ему пить так рано.

Если бы было на два часа позже, то ладно… Но сейчас, и правда, рано.

— Пришло письмо для вас! От госпожи… — на этих словах сердце снова начало нормально биться, а то он уже подумал, что от Галактионова. — Госпожи Галактионовой.

— Да что ж такое! — выругался он. — Где мой коньяк⁈

Примерно полбутылки дорогого французского коньяка понадобилось, чтобы успокоить нервы и открыть письмо, в котором говорилось следующее:

Когда Афанасий дочитал письмо, то не смог даже положить его на стол. Его, кажется, парализовало, и он только молча наблюдал, как его верный слуга вызывает по телефону бригаду медиков.

Когда его забирали на носилках и он понемногу приходил в себя, по дороге в лечебницу, то в голове у него крутилась лишь одна мысль.

Как хорошо, что письмо не написал сам Галактионов. Такое можно было и не пережить. С другой стороны… Наверное, Галактионов и не пишет писем, он сразу приходит сам.

Утром я проснулся в хорошем настроении.