XVII. Де Брас

А по поводу проклятья, не думайте об этом. То не ваша забота!

В дверь деликатно постучались. Один из слуг заглянул, после разрешения войти, и тут же сообщил:

— Ваша милость, там к вам прибыл человек и просит его незамедлительно принять.

Через минуту в комнате появился знакомый мне гвардейский лейтенант. Он поклонился, я поклонился в ответ.

— Его Высокопреосвященство просили узнать, почему вы пренебрегаете его приглашением, шевалье?

Я не стал его поправлять. Пусть для всех я еще немного побуду простым шевалье.

— Но ведь я только вчера вечером прибыл в Париж!

Вот так слуги у кардинала. Уже знают, что я в городе. Его агенты работали на совесть.

— Его Высокопреосвященство очень не любит ждать, и просит немедленно явиться к нему. У него для вас важное поручение!

На этот раз карета привезла меня не к Лувру, а на Королевскую площадь, остановившись прямиком перед домом Ришелье.

Внизу дежурили четверо гвардейцев, но как только мы подъехали и я вышел у арки, как из дверей тут же выскочил секретарь, который без промедления провел меня сквозь охрану прямо на второй этаж к кабинету кардинала… великого кардинала, как я уже склонен был его называть, ориентируясь на мнение мушкетеров двадцать лет спустя.

Когда ты кому-то служишь, крайне важно понимать, растрачиваешь ты свою жизнь на бездарность и чьи-то личные амбиции, или каждый твой поступок впрямую отражается на будущем, меняя его в ту или иную сторону.

Книжные мушкетеры слишком поздно поняли, кто делал Францию по-настоящему великой. Я же вполне мог учитывать реальную ситуацию, и ни в коем случае не позволил бы себя втянуть в аферу «с подвесками» или подобную ей. Так мне думалось.

Кабинет Его Высокопреосвященства был прост, в меру лаконичен, но совершенно не беден. Если говорить точнее, обстановка стоила целого состояния.

Рабочий стол из красного палисандра, позолоченные подставки под светильники, черно-белый с вкраплениями бегущего красного узора мраморный пол, всевозможные резные пуфики, видно, предназначенные для приема дам, коих в этом кабинете никто и никогда не видел, и опять же — карта современной Европы во всю стену с пометками, булавочными заколками и прочими атрибутами. Книжные стеллажи вокруг, заставленные сотнями томов и манускриптов. На добавочных столах справа и слева высились бумажные горы документов, отчетов, предписаний и прочего необходимого для нормального функционирования целой страны. Вот только никакого оружия вокруг и даже намека на него я не увидел, никаких охотничьих трофеев: голов медведей, кабанов и прочей живности.

Ришелье сидел за столом и писал. На меня он бросил короткий взгляд, но от своего занятия не оторвался.