Неудержимый. Книга X (СИ)

Пока ограничусь обычным разговором, а там видно будет. На ответ я не надеялся, его собственно и не последовало. Зверёк демонстративно отвернулся от меня, предварительно показав язык. Ну всё понятно, гордость в жопе заиграла.

— Так не доставайся же ты тогда никому, — холодным тоном сказал я, оборвав контакт со зверёнышем.

Он тут же пришёл в себя и начал дёргаться и грызть камень. Один из зубов обломался, и он от боли завыл ещё сильнее. Подобные трели посреди ночи были мне ни к чему, так что я решил наш разговор оставить на потом. Вырастив парализующий шип, я всадил его в сорванца. Нет, убивать его пока не буду. Сначала покажу охотникам, может, они его опознают. Того гляди и в Красноярске ему найдётся применение. Наверняка какой-нибудь чудак учёный или алхимик заинтересуется. Свойства у зверька всё-таки необычные."

"Как только он заснул, я отправил его в ту же яму, которую он сам себе и организовал. Не думаю, что он сможет выбраться без своих лап. Они просто так у него не отрастут, это точно. Я на всякий случай прижёг их, чтобы остановить кровь. Заберу на обратном пути, когда буду возвращаться с переговоров. Конечно, если они вообще состоятся.

Оставшуюся ночь я бессовестно проспал. За день так набегался, что и не заметил, как глаза слиплись. Хорошо, что Сайна сообразила проделать в саркофаге брешь, когда проснулась. Чертовка поняла, что рядом меня нет и попыталась вместе с Упрямым сбежать, но предательский запах конского навоза выдал их с потрохами. Точно, а ведь я совсем забыл про сей момент.

От саркофага прилично несло навозом, и мой чуткий нос не смог подобного вынести. Да и ржание Упрямого, который выбрался на свободу и стал разминаться, тихому уходу со стоянки не способствовал.

— Далеко ли вы собрали? — я появился перед ними неожиданно.

— Подлец! — Сайна попыталась пнуть меня в грудь, но «защитный покров» предотвратил всякого рода посягательства на мою тушку.

Я её прекрасно понимал, но обратно всё уже не воротишь. Конь демонстративно отвернулся от меня и ждал, когда его новая хозяйка успокоится. Я искренне порадовался подобной перемене. Главное — он пришёл в себя и уже начал упрямиться как ни в чём не бывало. Чего она там ему интересно наобещала? Загон молоденьких кобылок? Или сытую жизнь до конца его дней? Впрочем, а что ещё нужно молодому жеребцу в полном рассвете сил.

— Достаточно, — холодно произнёс я, — Скоро ты окажешься на свободе, и мы больше никогда не увидимся.

— Очень на это надеюсь, — она тоже отвернулась и надула губки.

Вернувшись обратно, я посмотрел на Алтана, который так и не пришёл в себя. Дышал он ровно, так что точно не притворялся. Поморщившись от запаха, я закинул его на плечо, и мы пошли на обозначенную генералом метку.