Never Finished: Unshackle Your Mind and Win the War Within

Ваша история и менталитет становятся старой обветренной картой, испещренной шрамами, и если вы читаете их, как археолог на раскопках, вы можете обнаружить код, необходимый вам, чтобы подняться снова и стать лучше и сильнее. Потому что не бывает трансформации без разрушения, и всегда есть другая эволюция, другая кожа, которую нужно сбросить, лучшая или более глубокая версия нас самих, ждущая своего раскрытия."

"Я быстро проверил свои шрамы, пока не погрузился в скользкое пространство между бодрствованием и сном. Голос Психа Пита прервался, и меня окликнул другой знакомый, но слабый голос, который я не смог определить.

""Дэвид, проснись..."" Моя память судорожно вливалась в мою реальность, и я не мог понять, где я и что реально. ""Дэвид, - сказал он хрипло, на этот раз громче. ""Пора вставать, парень!""

Это был голос моего деда, сержанта Джека Гарднера. В отличие от тех, кто пользуется такими ласковыми прозвищами, как папаша, папаша или дедуля, он велел мне называть его сержантом Джеком, и это задало тон тому, как будут складываться наши отношения. О да, он оставил в моем мозгу более чем несколько шрамов, и он тряс меня, как в старые добрые времена.

***

Это было летом 1983 года, когда мы, пошатываясь, поднялись по его длинной гравийной дорожке и появились на пороге его дома невыспавшиеся, недокормленные и со всем своим имуществом, засунутым в черные мусорные мешки. Моя мама постучала в дверь. Пока мы ждали, я осмотрел двор. У моих бабушки и дедушки был большой участок - целый акр земли, включая широкую, идеально ухоженную лужайку, вдоль которой с одной стороны проходили железнодорожные пути. На нем не было ни травинки, ни единого сорняка. Это должно было стать моим первым предупреждением.

Хотя мой отец был уверен, что за нашим побегом из Буффало стояли бабушка и дедушка, он не был свидетелем нашего приезда и бессловесного приветствия бабушки Морны на крыльце. Она открыла дверь, закатила глаза и махнула нам рукой. Сержант Джек стоял за ее спиной с выражением инструктора по строевой подготовке, наблюдающего, как новобранцы выходят из автобуса с длинными волосами и бородами, мокрыми за ушами. Он был мастер-сержантом в ВВС и уже много лет назад вышел в отставку, но был одет в один из своих летных костюмов. Я не узнал выражение его лица, потому что был дезориентированным молодым щенком, весь покрытый шрамами, но когда я впервые попал в учебный лагерь, я увидел его снова. Но в тот день в Бразилии он показался мне героем. Я улыбнулся. Он не улыбнулся в ответ.

В любом случае мне было приятно там находиться. Я была рада оказаться где угодно, только не на Парадайз-роуд, а они испытывали облегчение от того, что мы все уехали от моего отца, но это не означало, что комната, питание и присмотр за детьми будут бесплатными.