Never Finished: Unshackle Your Mind and Win the War Within

Пока я не стал рыцарем, который однажды тихим вечером появился в той деревне, наточил меч и сразил гребаного дракона.

В 2020 году разреженный воздух меня не беспокоил. Мои легкие были чистыми, и я бежал так хорошо, что мои пейсмейкеры с трудом могли меня контролировать, но за все это пришлось заплатить. На моей заднице появилась ужасная сыпь, вся левая нога превратилась в один огромный волдырь, а после того как я пробежал почти шестьдесят миль, аккуратная лента, поддерживающая мою лодыжку, рассосалась вместе с моим вниманием. Мне было так больно, что трудно было идти, а тем более бежать, и невозможно думать. Дикарь Гоггинс скрылся с места происшествия, и только Дэвид на 201-й миле, ковыляя, зашел на станцию помощи."

"Эта сыпь так сильно зудела, что я крабьими шагами дошел до туалета, не сказав ни слова. Киш прибежала за мной с чистой одеждой и тюбиком крема под подгузник ""Деситин"" промышленного размера. Когда она стянула с меня подштанники, то ахнула, увидев уродливый объем работы. Моя задница превратилась в мясо для гамбургера. Из нее текло, а промежность была разорвана, но Киш залезла прямо туда и намазала крем на основе цинка куда надо, пока ее руки не оказались в моей крови. Вот это настоящая любовь, ублюдки. Каждый раз, когда она прикасалась к сыпи, электрический разряд агонии пронзал мой позвоночник и сжимал челюсть. На бис Кейси смазала и заклеила мои волдыри, а также перебинтовала лодыжку. Это тоже было не слишком приятно, но я чертовски устал для очередного комедийного шоу. Весь процесс занял час, что было слишком долго, но в тот момент я не обращал внимания, потому что был слишком глубоко в шкафу с болью, чтобы думать о чем-то, кроме выживания.

Собаки, страдающие на 201-й миле

Мы с Майком отправляемся на 201-ю милю.

Боль была граничащей с библейской, когда мы с моим пейсмейкером Майком снова вышли на старт и зашагали в темпе зомби. С каждым шагом мою задницу словно резали ржавыми лезвиями. Волдыри горели, и казалось, что это вопрос времени, когда сухожилие в моей лодыжке порвется, как резинка. Через шесть миль мы наткнулись на кемпинг-туалет, установленный на берегу озера. Я соврал, сказав Майку, что мне нужно помыть голову. На самом деле мне отчаянно хотелось встать с колен. До конца гонки оставалось тридцать три мили, и все, чего я хотел, - это чтобы она закончилась.

Боль еще никогда не останавливала меня во время ультразабегов. И все же я находился в состоянии фуги, пригибаясь и прячась в дерьме, дрожа в своих кроссовках. В этот момент появился Гоггинс и нашел меня там. Гоггинс знал, что единственный способ справиться с болью - это пробежать прямо через ублюдка, поэтому он ударил Дэвида ножом, засунул его в унитаз и убрался восвояси.

С этого момента я выступал на таком уровне, о котором даже не подозревал.