Взрывной коктейль

Мы остальных возьмем и попозже к вам их пригоним. Думаю, так будет правильнее. А если и подстрелят кого-то из умников, то у нас лекарь есть первоклассный, залатает. Ну а нет, что ж… судьба, значит. Нечего было в Анголе травку собирать, тут стреляют.

Батяню такой вариант устраивал очень даже: не приходилось распылять силы сразу на пятерых ученых. При опытных головорезах охраны, при тяжелых пулеметах втроем вряд ли удастся взять больше одного.

– Договорились.

Семенов поднялся.

– Ну бывайте. Как только вы своего утащите, так сразу за вами и начнем.

– Лады.

– Только сильно не спешите, часок выждите, основательно выберите, кого хватать будете, главное, суматоху не поднять. Пусть архаровцы расслабятся, пока по сельве шастают, бдительность утратят. Ну а там… Местные головорезы – они же только американцев не боятся, а как русский спецназ видят в тельняшках – так сразу же голосить от страха начинают и по сельве бегать бестолково.

Семенов ушел в сельву. На этот раз абсолютно бесшумно. Андронова проводила его прищуренным взглядом."

"Десантники внутренне подобрались, выбрали укрытие понадежнее. Стали наблюдать за дорогой.

Капитан со старлеем теперь не злословили и не обменивались колкостями, безделье кончилось, пора было браться за дело.

На дороге показались два крытых грузовика. Ползли, переваливаясь в рытвинах и разбрызгивая лужи. Поравнявшись с большим деревом, которое разведчики Семенова использовали как ориентир на местности, остановились и заглушили моторы. Борта открылись, и из машин начали выпрыгивать до зубов вооруженные наемники. Выпрыгнули и те указанные трое с тяжелыми пулеметами.

Прибывшие дружно окружили машины, проявляя подозрительную осторожность. Впрочем, почему подозрительную – вполне ожидали атаки из сельвы, какая-то зараза предупредила Барона о трех десантниках, рыскающих поблизости. То, что их окажется не трое, головорезы не знали. Не то все бы выползли, даже часовых с периметра виллы сняли. А может, и не высунулись бы: русский спецназ все боятся, даже американцы… Тринадцать пар глаз внимательно обозрели окрестности. Сельва тихонько жила своей жизнью, здоровяки в тельняшках не появлялись. Чуть расслабились, опустив оружие. Позволили вылезти ученым.

Видок у тех был плачевный. У четверых – точно. Грязные, нечесаные, с тоской вздыхающие, женщина так и вовсе с трудом передвигалась. Видать, плен действовал очень угнетающе, иначе с чего они такие? Пятый был чуть живее, почище, да и держали его отдельно от остальных, словно большую ценность собой представлял. Более того – этот пятый, тощий очкарик, вдруг начал приказывать, и его слушались. Особенно – четверо соотечественников. Они покорно вытащили из кузова плетеные корзины, замерли, ожидая распоряжений.