Взрослые игры (СИ)

Ты был мне непонятен…

- Мне ты тоже был непонятен, - ответил Акутагава. – Я смотрел на тебя как на пришельца из другого мира. Впрочем, ты до сих пор остался им.

Юки усмехнулся:

- Нет, я изменился.

- Не во всём, - покачал головой Акутагава. – Часть тебя навсегда останется тем Юки, которого я когда-то встретил в «Масару-Мидзухара». И я рад тому. Я люблю тебя таким, какой ты есть.

Юки пододвинулся к нему, обхватил его за талию, и положил голову ему на плечо. Акутагава провел ладонью по его шевелюре, зарываясь пальцами в его шелковистые волосы. Юки, наслаждаясь этим прикосновением, зажмурился от удовольствия:

- Я люблю тебя! – выдохнул он прерывисто. – Люблю, люблю, люблю…

Прийти сюда, на место их первой встречи, было идеей Акутагавы. И Юки был рад этому: они словно перенеслись назад во времени, окунулись в прошлое – в те далекие дни юности…

«…Мы повзрослели… Мир вокруг окрасился новыми красками, обрел иное значение… - думал Юки, вдыхая аромат кожи Акутагавы. – Как сложно чувствовать себя безнадежно влюбленным и при этом осознавать, что наша жизнь наполнена еще сотней деталей, нюансов, причин и мотивов – благодаря которым мы с ним так непохожи друг на друга!… Он выбрал свой путь, а я – свой, но при этом мы связаны между собой духовно и не в силах разорвать эту связь. Я хочу быть с ним, потому что он заставляет меня чувствовать себя живым… Он вынудил меня измениться – но злиться на это я не могу, поскольку он для меня дороже всего в этом мире… Я убил человека из-за него!… Странно и дико признаваться в том, что я вряд ли бы нашел в себе силы ударить Рю Мэкиена, если бы тот не довел меня до исступления признанием в покушении на жизнь Акутагавы! В другой ситуации он бы осуществил свое намерение и удушил меня. Но тогда я был взбешен и сходил с ума – мне хотелось убить Рю Мэкиена за то, что он сделал с Акутагавой – и я убил!… И сейчас я осознаю изменения в самом себе – необратимые, но вполне закономерные: я отчетливо понимаю, что готов, если потребуется, убить ради него снова. Раньше бы это повергло меня в ужас, я вообразил бы, что лишился разума и нравственных принципов, но теперь… Теперь мой взгляд на вещи претерпел трансформацию и мой нравственный императив потеснен необходимостью защищать того, кого я люблю. Выбор между убийством Рю Мэкиена и самоубийственным принципом непротивления злу – это выбор между Акутагавой и своими нравственными догмами… Я выбрал Акутагаву. И я никогда не пожалею об этом!»

Юки отпрянул назад, чтобы вновь всмотреться в любимое лицо – и успел поймать на нем тень мелькнувшей печали. Акутагава тут же скрыл это чувство под теплой улыбкой, адресованной ему, но Юки не обманулся этим – он догадывался, что в глубине души тому больно. И Юки знал причину этой затаенной боли.