Взрослые игры (СИ)

Однако уже есть практика, и определенная репутация – подтверждение этому то, что он сидит в гостиной префекта Гваделупе и пьет «Дон Переньён»… Разве не этого он хотел? Не к этому ли стремился, когда пять лет назад отрезал своё прошлое и начал новую жизнь?… Черт, почему он не может заставить себя смеяться шуткам и поддерживать светскую беседу? На полевых работах проще – там он может говорить, даже шутить, там он живёт – а тут, в такой обстановке, словно законсервирован…

Мацу одним глотком выпил остатки шампанского, однако услужливый слуга тут же наполнил фужер снова. Рядом смеялась Бэтси. Она сидела так, что их бедра соприкасались; изредка она клала свою ладонь ему на колено, как бы подчеркивая, что они не просто соседи по дивану, а весьма близкие друг другу люди. Похоже, что она счастлива… Странно, что одни и те же вещи некоторых людей делают счастливыми, а других совсем не трогают. Она счастлива, что их связь официально одобрена Мэкиеном.

Связь… Именно так называл это Мацу. Для него это была связь. Он позволял Бэтси быть рядом, но так же легко мог бы обойтись и без неё. Он в ней не нуждался. Он не хотел, чтобы она прилетала в Гваделупе вслед за ним – здесь он собирался работать, а не крутить романы. А она прилетела – и тем самым всё раскрыла отцу. Что, если тот действительно вздумает дать благословление на женитьбу, как об этом сегодня днём пошутил Асбаб?… Мацу не хотел связывать себя семьей. Он не хотел вообще ничем себя связывать – он мечтал получить диплом и уехать на край света в какую-нибудь богом забытую дыру, и работать, работать, работать…"

"Работать без передышки. Работать до изнеможения. Работать, чтобы забыться. Работать, чтобы окончательно излечиться. От чего? От одержимости. От яда, проникшего в его сердце и душу тогда, когда он был еще юн и глуп, чтобы осознать с кем связывается и какие это может иметь для него последствия. Эти пять лет Мацу по капле выдавливает из себя этот яд – с усилием, с болью, с зубовным скрежетом - словно бы препарируя себя самого. И каждая эта капля заставляет его вновь и вновь вспоминать свой надрывный, полный отчаяния голос, произносящий роковые слова: «Я ухожу!» - и другой голос, безразличный, до презрения спокойный: «Уходи…» Но рано или поздно яд выдавится из него окончательно – и лихорадочная одержимость, боль, воспоминания, всё - останется в прошлом, и тогда он вздохнёт свободно! Рано или поздно…

- Мне кажется, что ваш спутник заскучал, - с улыбкой заметила госпожа Лурьё, обращаясь к Бэтси. – Он всё время молчит.

- Он просто очень скромный, - Бэтси взяла его под руку и прильнула к его плечу. – Уж не обессудьте.

- Зато когда дело касается учебы и работы, то он никому спуску не дает! – рассмеялся Асбаб, попыхивая сигарой. – Уж поверьте мне! Я знаю.