Живые и взрослые

А в центровой школе, где Ника училась до смерти родителей, Аннабель запросто ходила не то что с пятью сережками, но вообще — объявляла себя смертницей. Это, конечно, было страшно круто — а теперь выходит: если сравнить Аннабель с Гошиной мамой, то… в общем, даже говорить не о чем!

Ника видела Гошину маму всего пару раз — и даже толком не помнит, как она выглядит. Разве что запомнила прическу «конский хвост», ничего особенного, многие взрослые прихватывают волосы резинкой.

То ли дело Аннабель — куртка с молниями, серьги в ушах! Ника даже боялась к ней подойти, такая она была крутая.

А теперь выходит — надо было с Гошиной мамой поговорить. Про Границу, про мертвых. Про маму и папу.

— Как же тогда война? — говорит Марина. — Все было зря, что ли? Надо было позволить мертвым нас завоевать и отменить Границу?

— Да, об этом там тоже написано, — вспоминает Лева, — после Проведения Границы по обе ее стороны установилась жестокая система подавления. В результате у мертвых к власти стали приходить такие, как отец Майка…

— …а у нас — такие, как Рыба, — смеется Ника.

— Примерно так, — кивает Лева, — короче, если снова сделать Границу прозрачной, то в течение нескольких лет оба мира изменятся и снова установится равновесие и гармония.

— По правде сказать, — говорит Марина, — меня несколько пугает такая перспектива. Мне кажется, с Границей жизнь как-то безопасней…

— А что граница? — говорит Лева. — Мой папа говорит, что для науки нет границ, она одна и та же, что тут, что в Заграничье.

— Так то для науки, — отвечает Марина.

— Ладно, хватит спорить, — подает голос молчавший до того Гоша, — в любом случае у них ничего не вышло. Граница как была, так и осталась. И лично я не собираюсь ее разрушать прямо сейчас: я бы сначала нашел маму, а потом уже разбирался с Границей и этими бифуркационными точками.

— Без бифуркационных точек нам не обойтись, — говорит Лева, — твоя мама должна быть где-то там, в этих областях нестабильности. Неудивительно, что ее не могут засечь ни живые, ни мертвые. Туда, наверное, вообще никакой сигнал не проходит.

— И что мы будем делать? — спрашивает Ника.

— Поедем на Белое море, — говорит Марина, — искать эти бифуркационные точки. Вместе с Зиночкой и ДэДэ.

И она корчит недовольную рожу. Лева смеется.

— Ну поедем мы на Белое море… даже если мы найдем эти самые точки — у нас же нет ни оборудования, ни опыта, — говорит Ника, — мы даже не понимаем, как мы можем проходить Границу в тех местах, где может быть Гошина мама.

— Нам нужен эксперт, — говорит Марина, — кто-нибудь, кто хорошо понимает про мертвых и живых.

— Твой папа? — предлагает Лева.

— Забудь, — отвечает Марина, — и про моего папу, и про Гошиного. И про своих родителей тоже забудь, и про Павла Васильевича с Зиночкой.