Живые и взрослые

Только бы войны не было, лишь бы не было войны.

Вжик-вжик, говорит нож, вжик-вжик. Надо все-таки научить девочку с ножом управляться, думает Светлана Васильевна. Не дай бог, конечно, но вдруг пригодится?

— Вы не понимаете, — говорит Майк, — вы совсем ничего не понимаете!

Руки его трясутся, по лицу течет пот, светлые волосы слиплись, голубые глаза широко распахнуты.

Никогда еще — даже месяц назад, при первой встрече — Марина не видела его таким напуганным.

Что месяц! Еще два дня назад Майк был уверен в себе, весел, остроумен. Он взялся прочитать диск Гошиной мамы, если понадобится — распечатать на бумаге, и даже обещал принести специальный движок, посредством которого можно связываться с любым человеком в любой области этого мира и Заграничья.

— Даже в промежуточных мирах? — спросил Гоша.

— Да, даже в промежуточных мирах, — кивнул Майк, — но у твоей мамы ведь нету своего ник-кода, а если есть — мы его не знаем. Но зато мы можем связываться друг с другом, обмениваться письмами даже не приходя сюда.

Марине тогда очень понравилась эта идея — и она с нетерпением ждала, когда Майк принесет на пробу чудесный движок. В последнее время она вообще полюбила заколоченный дом — и было уже странно вспоминать, что когда-то он пугал ее, казался заколдованным, мертвым, пристально смотрящим сквозь окна-глазницы. Может, за эту зиму они обжили старое здание, наполнили его своей жизнью, которой дом не знал уже много лет, — а может, Марине просто было неприятно возвращаться домой, неприятно видеть не только отца, но и маму — как будто тот ночной разговор связал их с отцом какой-то грязной тайной, каким-то неслучившимся предательством, таким мерзким, что об этом разговоре невозможно было сказать никому, даже маме. Тем более — маме.

Вот и выходило, что заколоченный дом теперь — Маринина штаб-квартира, самое родное и любимое место в городе, единственное место, где Марина может чувствовать себя в безопасности.

И вот теперь здесь сидит Майк и, зябко обхватив плечи руками, раскачивается взад-вперед, монотонно повторяя:

— Вы не понимаете, вы совсем не понимаете!

Четверо ребят растерянно смотрят на него. Пять минут назад они вызвали Майка — но едва он появился, как тут же начал, путая живые и мертвые слова, умолять отпустить его назад. Несколько раз он пытался спрыгнуть в дыру, и каждый раз девочки удерживали его, пока Гоша не применил бойцовый захват и не отволок Майка подальше от выхода в Заграничье.

Вот тогда-то Майк сел на стул и начал, раскачиваясь, повторять:

— Вы не понимаете, вы совсем не понимаете!

Ребята стоят в растерянности. «Что же случилось? — думает Марина.