Двойная взлётная

— Снова твои старые знакомые? У меня такое впечатление, что они специально арендуют наш джет, чтоб тебя увидеть. А может, и не только увидеть.

Курапов с мерзкой ухмылкой смотрит на меня. Вот сука, что ему надо? Никто не тянул его за язык и не ждал признаний в любви, а теперь так отчетливо видно, как он жалеет о сказанном и отыгрывается. Так, Дима, не пойдет.

— А тебе снова жена не отсосала?

Не собираюсь терпеть его нападки и проглатывать дерьмовые намеки. Я пыталась поговорить нормально, сам не захотел. Хочет войны — он ее получит.

— Больше сказать нечего?

— А тебе, я смотрю, доставляет удовольствие задавать мне такие вопросы? Член не встает при этом?

— Нет.

— А зачем ходил к Трофимову и писал заявление?

— Почему в тебе столько яда?

Где-то я уже слышала фразу про яд.

— Потому что не надо так себя вести, Дима. Я тебе ничего не должна и ничем не обязана. Что тебе сказал Трофимов?

Курапов молчит, продолжая смотреть, действуя на нервы, словно пытается что-то разглядеть во мне и понять. Но ответа от него я так и не дождалась, Дима развернулся, ушел в кабину. Детский сад, честное слово. Почему нельзя просто поговорить и во всем разобраться как взрослые люди?

— Девочка, эй как там тебя? Стюардесса. Иди сюда.

Быстро вышла в салон, оглядела мужчин. Лысый Геннадий был уже в изрядном подпитии, потому что он еще сорок минут назад отобрал у меня бутылку и уже разливал коньяк самостоятельно.

Его маленькие глубоко посаженные глазки блуждали по моей фигуре, мужчина причмокнул губами, допил залпом остатки алкоголя из бокала.

Жутко неприятный тип.

— Я вас слушаю, — запнулась на половине слова, дольше, чем нужно, задержала взгляд на столе, стало сразу нехорошо.

Прямо перед Шульгиным, что уже снял пиджак и сидел в одной черной рубашке, на столе, между бокалов, открытого ноутбука, часов, очков от солнца и еще какой-то мелочевки, лежали пластиковые банковские карты, свернутые в трубочку денежные купюры и несколько дорожек белого порошка.

Такие же были рядом с Геной. Ну, надо быть совсем идиоткой, чтоб не понять, что это такое.

— Девчуля, а ну, иди сюда, хочешь немного словить кайфа? Давай иди ко мне, я угощу тебя первоклассным кокосом.

Гена на самом деле изменился, если в начале полета это был наглый тип, который считает, что ему все дозволено, то алкоголь с примесью наркотика сделал из него приветливого парня.

— Нет, спасибо, я не нуждаюсь в дополнительном кайфе.

Господи, отчего же так мерзко?

Смотрю на Артёма: бледный, глаза почти черные, расслабленная поза. Он лениво стучит по столу зажигалкой, наблюдая за мной. Громов тоже смотрит, но так странно, словно видит меня впервые, лишь легкий налет интереса, не более.

Словно и не было вчерашнего его ночного визита ко мне и утреннего секса.

Ничего не было.