Взгляни на меня

– А ты хотела бы встречаться с парнем, который ничего не делает и сидит сложа руки? Или ты предпочла бы, чтобы он взял ситуацию в свои руки? Черт, да будь я там, я бы тоже, скорее всего, наорала на эту тупую официантку! Как можно забыть человека, который минуту назад заказывал коктейль?

– Мне не понравилось то, что я увидела.

– И что? Думаешь, мама никогда не видела отца с подобной стороны? И наоборот. В тебе тоже есть качества, которые меня бесят, но я же не перестаю с тобой общаться.

– Ты всегда считаешь, что права.

– Ты начинаешь меня раздражать.

– Должен же кто-то говорить тебе, когда ты не права. Кстати, насчет Колина ты точно ошиблась. Позвони ему. Вы классная пара.

– Тогда почему ты настояла, чтобы мы поехали посмотреть бой?

Действительно, почему Мария решила отправиться на бой? Она увильнула от прямого ответа и сказала Серене, что обещала Колину приехать. Но сестра только усмехнулась:

– Признай, что он тебе по-прежнему нравится.

В прошлые выходные стало ясно, что Марии нужно время, чтобы подумать. Обилие эмоций – из-за Колина, из-за истории с букетом и коктейлем – довело девушку до ощущения полнейшего хаоса. И состояние за неделю только ухудшилось.

На работе атмосфера казалась странной. Кен большую часть недели сновал туда-сюда с рассеянным и встревоженным видом, хотя Марии он не говорил ни слова. Барни тоже был напряжен. В четверг они с Кеном куда-то уехали на целый день. Когда Линн не появилась в офисе в четверг и пятницу, Мария подумала, что Барни, вернувшись, от злости полезет на стенку, хотя бы потому, что секретарша даже не удосужилась позвонить и предупредить о своем отсутствии. Но Барни просто переложил обязанности Линн на Марию, без объяснений и комментариев.

О родителях она тоже волновалась. Папа продолжал оплакивать Копо и впал в такое уныние, что перестал появляться в ресторане, а мама тревожилась за него. Мария ужинала с родителями во вторник и в четверг, Серена в понедельник и в среду, и в субботу сестры решили, что нужно что-то предпринять.

Мария надеялась развеяться. Серена тоже. Но, как только Колин вышел на ринг, Мария ощутила такой прилив радостного волнения, что девушку даже затошнило. Но как быть с чувством острого сожаления?

Что все это значило?

Поскольку родители грустили из-за Копо, невозможно было отказываться от обычного воскресного завтрака, хотя Мария была совершенно не в силах кого-либо морально поддерживать. Вот почему Серена, буквально вибрировавшая от нетерпения, застала ее врасплох. Как только старшая сестра затормозила, Серена бросилась к ней.

– В чем дело? – спросила Мария.

– Я знаю, что нужно делать, – сказала Серена. – И не понимаю, почему так долго не могла сообразить – ну, наверное, потому, что я идиотка.