Взгляни на меня

Феликс и Кармен время от времени задавали вопросы, а иногда даже обращались к Колину, хотя речь в основном шла о работе и учебе. Когда он упомянул про бои без правил, Кармен слегка побледнела.

– И все-таки, – проговорила Мария, – ты, похоже, был прав. Лучше быть открытым с самого начала.

«Да, иногда это лучше, – подумал Колин. – Но не всегда».

Феликс обращался с ним по-доброму, но без теплоты и особого доверия. Это, если получится, еще предстояло заслужить. Впрочем, Марии Колин этого не сказал. Он встал и направился к двери.

– Хочешь потом поплавать? – предложил он.

– Может, попробуем что-нибудь еще? Например, покатаемся на гидроциклах. Их берут напрокат на пляже. По-моему, это весело.

Колин вспомнил Марию в бикини.

– Да. Отличная идея.

Во второй половине дня они встретились на Райтсвилл-Бич и два часа катались на гидроциклах, а затем Колин отправился к себе, чтобы размяться. Они поужинали дома у Марии и, как накануне, провели следующие несколько часов в объятиях друг друга.

Утро понедельника наступило слишком быстро, но на неделе они старались видеться как можно чаще. Колин дважды встречался с Марией за ланчем, а в среду вечером она сидела в «Дерзком Пите», попивая диетическую колу и прямо за стойкой дописывая резюме для Барни. Если не считать работу в баре, занятия в колледже, тренировки и семейный завтрак, Мария и Колин проводили все остальное время вместе. Они побывали на фермерской ярмарке и в океанариуме. Колин прежде даже не задумывался, чтобы туда сходить.

Тем временем он пытался принять собственное отношение к Марии. Колин не раздумывал об этом, не беспокоился, не старался осмыслить. Он просто наслаждался тем, что испытывал, когда она смеялась или сосредоточенно морщила лоб, и радовался, держа Марию за руку, пока они гуляли и разговаривали, переходя от серьезного к смешному.

Вечером в воскресенье, в постели, Мария лежала на животе, задрав ноги, и ела виноград. Колин не мог оторваться – он пожирал ее взглядом, пока девушка не бросила в него виноградиной.

– Перестань пялиться. Мне даже неловко.

Колин сунул виноградину в рот.

– Ну, хотя бы потому, что я католичка, а мы не женаты.

– Твоя мама спрашивала, не католик ли я? Когда мы в первый раз пришли в ресторан.

– Ты знаешь испанский?

– И все-таки мама обрадуется.

– Как же тебя конфирмовали, если ты перестал ходить в церковь?

– За пожертвование, наверное. И немалое. Однажды летом священник провел для меня краткий курс, и, хотя я ровным счетом ничего не делал, на следующий год мне разрешили конфирмоваться.

– Не похоже, а он и есть. Зато я в подарок получил карт, поэтому было даже приятно.

– Ну, я прямо сказал: или карт, или я вообще ничего делать не стану. Какие бы блага мне это ни сулило.