Не вздумай влюбиться

нет…

Мама слушала, все понимала, поддерживала своим теплом и заботой."

"Сколько они вот так просидели – не важно. Но совсем не заметили, как в дверном проеме замер мужчина. Грозный и влиятельный Константин Адамиди смотрел на двух женщин, невероятно похожих и таких разных. Та, что принесла радость и любовь в его суровую реальность. Та, что оберегала и хранила его семейный очаг и его скупое на эмоции, но способное невероятно сильно любить, сердце.

И та, что заставляла гордится тем, что Костя – отец. Маленькая принцесса, его маленькая Ники. Крошка, но с пылким сердцем и крутым нравом. А сейчас его принцесса страдала.

А Самойлова хотелось откопать из могилы, вернее то, что от него осталось после взрыва, и пристрелить. Ну разве можно так мучить его, Константина, единственную дочь?!

Костя знал, что вопреки слухам, сердце у него все же есть. И принадлежит оно его семье. Адамиди мог бы совершить невероятное, отыскать любого человека, любой предмет, или сделать так, чтобы этот человек или предмет бесследно исчезли. Он мог сделать все, кроме одного: склеить разбитое сердце дочери. К сожалению, даже ему, всемогущему Адамиди, не под силу воскресить мертвого человека.

Константин бесшумно вышел из комнаты, спустился на первый этаж. Как раз наступило время ежедневного отчета. Парни должны были коротко доложить обо всем, что успели нарыть за сутки, да и обо всей обстановке в городе и за его пределами.

За минувший месяц изменилось многое. Влияния Адамиди хватило на то, чтобы договориться с «начальниками» организации, в которой состоял Ян, об отсутствии любых претензий к Самойлову. Человека больше нет, а, значит, и проблем. И, казалось бы, все стороны довольны исходом. Кроме одной: Ники.

Костя надеялся, что время если не излечит его малышку, то сделает боль терпимее. Оставалось только ждать.

14

– Улыбайся, завтра станет легче, – сиплое бормотание превращалось в мантру. Николета миллион раз повторяла забитую на подкорке фразу.

Становилось ли ей действительно легче? Девушка и сама не понимала. Но продолжала каждое утро уговаривать себя.

Пусть в груди по-прежнему камень, но у Ники есть семья, которая заботится о ней. Переживает.

Николета видела грусть и волнение в глазах матери. Видела, как хмурится отец, замечая темные круги под ее, Ники, глазами.

Потому в присутствии друзей и родни Ники научилась брать себя в руки, хотя бы не плакать ежесекундно, или не впадать в ступор. А вот наедине с самой собой... Николета не пыталась прятаться, плакала, часами напролет разговаривала с экраном мобильного телефона, на котором в качестве заставки была их с Яном свадебная фотография.

И по-прежнему, Николета не могла собрать и как-то организовать свою жизнь. Ничего не хотелось. Ни к чему не стремилась. Ничего. Пустота.