Каждый твой вздох

– Ни в коем случае.

– Нет, разумеется, нет, – весело заключила она, вставая, – иначе приготовили бы гораздо более правдоподобную легенду, верно?

Митчел встал и нетерпеливо дернул плечом.

– Вы всегда так любознательны?

Это прозвучало тонко замаскированным упреком и предупреждением отвязаться.

И Кейт отвязалась, в прямом и переносном смысле.

Отвернувшись, она взирала на холодную реальность ситуации, никак не желавшей превращаться в романтическую идиллию, о которой она мечтала несколько минут назад. Все, чего он желал, – провести с ней час-другой в постели. И интересовала она его как вполне подходящий сексуальный партнер. В какой-то момент она вдруг подумала, что, может, стоит довольствоваться этим, но вспомнила, сколько боли, неопределенности и грусти ей придется вынести по возвращении в Чикаго. Не стоит добавлять к этому унижение и угрызения совести!

Язык ее тела читался безошибочно, и Митчел внезапно решил, что на этом и стоит закончить вечер. Так гораздо лучше. Мало того, он почувствовал нечто вроде облегчения, что вечер закончится именно так. Завтра, когда они будут на Сен-Мартене, он вполне успеет насладиться ею, морально и физически.

– Становится поздно, – спокойно напомнил он. – Заеду за вами завтра в десять.

Вместо того чтобы согласиться, как он того ожидал, Кейт покачала головой, откашлялась и пробормотала:

– Нет. Спасибо, но завтра я вполне справлюсь сама.

Митчел решил, что она дуется, и поскольку не выносил надутых женщин, ощутил извращенное удовлетворение, обнаружив, что и она способна капризничать. Да вот только, когда Кейт повернулась и взглянула на него, он понял, что она вовсе не дуется. Просто сказала, что думает.

– До свидания, Митчел, – кивнула она, мягко улыбаясь. – Спасибо за чудесный неповторимый вечер. Я бы не отказалась от него ни за что на свете.

Митчел был настолько обезоружен, что передумал заканчивать вечер подобным образом.

– Нам совсем не обязательно прощаться прямо сейчас, – заметил он.

– О нет, обязательно.

И хотя Митчел был готов изменить свое мнение, все же не позволял загонять себя в угол или принуждать к компромиссу.

– Все потому, что я не захотел поведать вам историю своей жизни, – бесстрастно констатировал он.

– Нет, потому что вы вытянули из меня историю моей жизни, ничего не предложив в ответ.

– Ничего? – поддел он, поднимая брови.

Он напоминал, что вместо биографии предложил ей свое тело, и Кейт пришлось бороться с новой волной соблазна и ощущением предопределенности их дружбы, которое уже испытывала раньше. Сама не сознавая, что делает, она положила ладонь на его небритую щеку и широко улыбнулась, глядя в полуприкрытые тяжелыми веками глаза.