Каждый твой вздох

– Но почему ты решил все свалить на Митчела Уайатта?

– Потому что, – прошипел Билли с искаженным яростью лицом, – этот гребаный ублюдок вел себя так, словно принадлежит к нашей семье! Решил занять место моего отца, а ма все ему позволяла! Жил в нашем доме, заботился о моей маме, все время торчал рядом с ней. Это я должен был стать главой семьи, а она просила совета у него! Не у меня! Он даже посоветовал ей продать ферму. И дедушка Сесил вел себя с Митчелом точно так же! Раньше я был его любимцем. Он всегда твердил, что мы из одного теста, но после смерти отца видел только Митчела, а на меня и внимания не обращал! Я сам слышал, как он говорил ма, что на дне рождения хочет представить его всем! И добавил, что она тоже должна быть там. Пусть все узнают, что и она приняла его в семью.

– Ладно, Билли. Я рад, что ты говоришь правду и верно изложил все факты. Вот тебе бумага и перо. Постарайся все написать так, как только сейчас рассказывал мне. Хочешь колу или что еще?

– Хочу «Доктор Пеппер», – объявил Билли, потянувшись к ручке.

– А как насчет «Фритос» с чили и сыром?

– Здорово! Как вы узнали, что я люблю «Фритос»?

Торелло ничего не ответил, но, отвернувшись, бросил многозначительный взгляд на двустороннее зеркало. За последние две недели они объехали каждую автозаправку и придорожный магазинчик между фермой и Чикаго, зная, что Сесилу обязательно придется где-то остановиться. Служащая на одной из автозаправок опознала фотографию Билли. Сесил послал внука заплатить за бензин наличными, чтобы не регистрировать кредитную карту, но пока он ждал, Билли решил купить бутылку «Доктор Пеппер» и любимые чипсы. Когда кассир в магазинчике сказала, что у них только простые «Фритос», он обозвал магазин мусоркой, а ее – деревенской дурой.

– Я уже предвижу, как выстроят защиту семейные адвокаты, – брезгливо бросил Макнил. – Первым делом они заявят, что мальчишка не подпадает под юрисдикцию округа Кук, потому что преступление случилось за его границами. Ему четырнадцать, значит, его будут судить как несовершеннолетнего, а как только за дело возьмутся адвокаты Уайаттов, наверняка убедят мать позволить им заявить, будто отец тайно издевался над беднягой Билли. Черт, Сесил – старик с больным сердцем, а если он умрет до начала суда, они постараются все перевернуть с ног на голову, и окажется, что это Сесил убил родного внука.

– Все так, но если я раньше доберусь до Сесила и приведу его в чувство, может, мы сумеем добиться своего, – ответил Грей, отворачиваясь, и, уже отходя, добавил: – Немедленно звоню ему и хочу, чтобы ты для пущего эффекта находился рядом.

Глава 36

– Мистер Уайатт примет вас через несколько минут, – объявил Грею дворецкий Сесила.