Каждый твой вздох

 – Я не называла твоего имени.

– Зато номер снят на мое имя, – парировал Эван.

Кейт не видела причин оспаривать столь незначительный факт. Но Кейт поразило то, что ее уход может привести его к столь нелогичным выводам.

– Месть? Но за что? – спокойно спросила она.

– Уайатт рассказывал тебе о своем происхождении?

– Меня не интересует ни его родословная, ни законность появления на свет.

– В таком случае поинтересуйся, Кейт, – резко приказал он. – Гнусная, грязная история, в которой замешаны и я, и мой отец.

– Хорошо, – вздохнула она, – я слушаю.

– Всего несколько месяцев назад Митчел Уайатт считал, что был брошен при рождении, а его имя кем-то выбрано из телефонного справочника. Он посещал лучшие европейские пансионы вместе с детьми самых богатых людей мира, но ему объяснили, что какой-то фонд дал деньги на его образование.

В душе Кейт поднималось возмущение, но, стремясь поскорее покончить со всем этим, она спросила:

– И какое отношение все это имеет к тебе?

– Мой отец задумал и осуществил весь этот план с целью держать Уайатта в заблуждении, но восемь месяцев назад тот обнаружил правду. Теперь Сесил неожиданно решил приветить нежеланного внука, выведя его из неизвестности и представив всему обществу как своего наследника. Мы с отцом – единственные, кто знает правду о его несчастном прошлом, и за это он чертовски на нас зол, тем более что именно отец выступил посредником Сесила. На дне рождения Уайатт подошел к нам, и, поверь, от него так и шли волны враждебности. Я вмешался в его разговор с отцом и попробовал сгладить обстановку, рассказав о нашем отдыхе на Ангилье. Объяснил, что твой отец только что скончался и я как раз спешу на его поминки.

– Уверен, что назвал ему мое имя? – с трудом выдавила Кейт.

– Да, но это вышло случайно. Я и не подозревал, что именно его гложет, но назавтра я узнал, что Сесил и мой отец сотворили с Уайаттом в детстве. А теперь, – грустно усмехнулся Эван, – прежде чем уйти, может, ответишь на один вопрос?"

"Кейт поняла, что испытание близится к концу и он вряд ли попытается заставить ее признать его правоту во всем, что касается Митчела. За это она еще больше зауважала Эвана. Он считал, что во всем верно определил мотивы Митчела, хотя не знал его так хорошо, как Кейт. Кроме того, как бы порядочно Эван себя ни вел, все же не забывал, что его бросили ради другого, и это, несомненно, лишало его объективности. Она не хотела ранить Эвана, становясь на сторону Митчела, принимаясь осыпать его дифирамбами или бросаясь на защиту. Ей хотелось как можно скорее пройти через все это и не слишком оскорбить гордость Эвана. А потом она вернется к Митчелу и ничем не даст знать, что сегодня услышала душераздирающую историю его детства. В свое время он сам все расскажет.