Взаперти

– Сейчас на месте работают эксперты.

Они показывали Лиан.

– По показаниям свидетелей…

– Каких ещё свидетелей? – закричал я, посмотрел на дверь ванной и сделал потише, припав ухом к экрану.

– Квартира была открыта, – продолжал репортёр. – Как утверждает соседка семейной пары, молодой человек, проживавший с девушкой, выбежал из дома около полудня и, сев в машину, скрылся с места преступления.

Меня пробил леденящий пот.

– Скажите, убийцей мог быть сожитель убитой? – спрашивал корреспондент у кого-то.

В экране появилось смуглое лицо полицейского офицера.

– Да, это основная версия – убийство на почве ревности, – пробубнил тот.

– Какие меры предприняты?

– Мы разослали ориентировки на машину подозреваемого, по свидетельским показаниям, она была без номеров, но марка и цвет нам известны…

Больше я не слышал ничего. Меня будто оглушило, а весь страх, что так долго дремал, навалился снежной лавиной.

– К следующим новостям, – донеслось с экрана, когда я чуть пришёл в себя. – На бирже прогнозируется…

Я выключил телевизор.

Надо было исчезнуть.

Не сейчас, только утром, сейчас никуда не убежишь. Уедем с восходом солнца с кем-нибудь из водителей фур. Сейчас, в этой темени, их машину никто не найдёт. Может, и хорошо, что сломалась.

Из ванны вышла Хосефа с повязанным на груди полотенцем. Я сидел на кровати и смотрел в тёмный экран.

Руки её тряслись, вся она тоже дрожала.

– Здесь нет горячей воды, – сказала она.

– Как же вы мылись? – спросил я как можно спокойней.

Я пытался держаться спокойно, мне хотелось забыть обо всём, что только что лилось с экрана. У меня был отличный план, нужно только добраться до места, а там будет всё по-другому. Этот город умел прощать всех, даже грешников с их грехами. Как же хотелось в Нью-Дем.

– Это неважно. – Она улыбнулась какой-то странной улыбкой, так улыбаются на похоронах те, кому хуже всех.

– Я могу спать на полу, – сказал я.

Она открыла шатающийся шкаф, он скрипел неровными дверцами, и достала второе одеяло.

– Это не обязательно. Будем спать под разными, – сказала она и кинула его на кровать.

Я согласился.

– Вы можете мне пообещать? – вдруг спросила она, лёжа ко мне спиной.

– Что?

– Что не бросите меня до Отаго.

– Мы поедем утром на одном из тех траков.

Она только вздохнула. И я ничего не сказал. Странная штука жизнь – когда тебе нужно спасать себя, ты обязательно встретишь того, о ком нужно заботиться больше.

Я проснулся уже под утро. Чья-то рука закрывала мне рот. Пистолет давил на висок."

"– Слушай меня, – шептал кто-то, – ты сейчас тихо встанешь и выйдешь за дверь. Ты понял?

Я размежил глаза. Из окон бил утренний свет, наверху, как и снизу, уже шумели соседи, с улицы был слышен рёв заведённых машин. Хосефа спала неподвижно.