Демонолога вызывали? Том 1

Во время очередного бреющего полета он с разгона вломился мне в предплечье.

— Зачем так тормозишь? — прогнусавил бесенок.

— Не мельтеши, — сказал я, — сбивать меня с мыслей не советую.

— Тогда глаза закрой и отвернись, — парировал он, — мне в движении находиться надо. Мозги проясняются.

— Что ж, — поднял я бровь, — тогда посвяти нас в то, что придумал твой ясный мозг.

Вопреки всем моим ожиданиям, этот мелкий черт все-таки что-то сообразил.

— А что если…тебе в Ларец Памяти залезть?

— Куда залезть? — переспросила Аида.

— В Ларец Памяти. — повторил Альф. — У тебя же, если меня голова не подводит, еще все использования целы?

Я кивнул. Ларцом Памяти среди нас по-простому называли заклинание фиксации нужных воспоминаний. Невообразимо древнее и столь же мощное, оно использовалось для того, чтобы переворошить все, что когда-либо пережил человек, найти нужное воспоминание и записать его. Из Ларца можно было достать все, что угодно — страхи, желания, секретные сведения, давно забытые имена и адреса…"

"И магические знания. Каждый демонолог, кто достиг высокого статуса, рано или поздно овладевал Ларцом. Но пользоваться им постоянно мешали два препятствия. Весьма существенных препятствия.

При произнесении заклинания доступа к Ларцу происходил выброс чудовищной силы. Тем, кто находился поблизости, он не причинял никакого вреда, а вот призывателю было несладко. Не раз и не два я видел, что остается, если в Ларец лезет человек без опыта и без мозгов. А не оставалось от них ничего — тело на месте, а вот внутри него пустота. Заклятье выжгло все без остатка. Так что без внушительного запаса энергии, чтоб скомпенсировать выброс, к нему лучше не подступаться.

Второе препятствие вытекало из первого. Даже сильнейшие из нас не рисковали открывать Ларец чаще, чем три раза на своем веку. Под его натиском крошилась даже каменная воля, и всякий раз мастер будто бы оставлял часть себя в обмен на знания.

Менял будущее на прошлое. И сейчас передо мной возникла такая же перспектива. Рискованная, но заманчивая.

— Знаешь, а это должно сработать, — наконец сообщил я.

Альф потешно выпятил грудь.

— Вот так-то! Слушай меня почаще, Каммерер, и ждет тебя впереди успех и это… как его… благоденствие, вот.

— Никак из отцовского гримуара такое умное слово подчерпнул? — хмыкнул я.

— Вот и нет, — возразил Альф — смотри.

Он подлетел к участку стены, не занятому книжными полками и ткнул в него пальцем.

— Отрывной календарик, — сообщил он радостно. — обветшал, правда, но слово дня разобрать еще можно.

— Т-шшш! — перебила его Аида. — Слушайте!

Я перевел на нее взгляд. Тело застыло и вытянулось как тугая струна, кулаки сжались до побелевших костяшек, даже рога, кажется, запульсировали.