Вызов

И как Конору только удается и сегодня выглядеть свежим, точно цветочек, в серой рубашке поверх черной футболки и в темных джинсах?"

"– Тот парень – полный идиот, и ты не должна ни секунды переживать из-за хрени, которую он тогда сказал, – говорит Конор. – Рядом со мной мог стоять кто угодно, поверь мне. Кай все равно нашел бы способ оскорбить этого человека. Он решил поиздеваться над тобой, потому что знал, что это выведет меня из себя. – Я слышу, как он вздыхает. – Это несправедливо по отношению к тебе. Это охренеть как низко, и мне жаль, что это произошло, но, пожалуйста, не позволь этому испортить твои выходные.

– Он наступил на больную мозоль, – слышу я свой шепот.

– Я знаю, детка. И если бы ты знала его так же, как я, ты бы ударила его по яйцам каблуком и продолжила жить себе припеваючи.

– Черт. – Я издаю грустный смешок. – Почему я об этом не подумала?

– Потому что ты ведешь себя тактично.

Я косо на него смотрю.

– В большинстве случаев, – произносит он с ухмылкой. – В общем, забудь о том, что сказал этот засранец. Ты выглядишь сегодня потрясающе.

– Ты всегда так говоришь.

– Потому что это правда.

Мои щеки краснеют. До чего же легко мне смутиться от его слов! Я беру одну подушку из барьера и прижимаю ее к груди.

– А кем он вообще тебе приходится? Другом из Калифорнии, я так понимаю?

Конор откидывает голову на изголовье и издает еще один протяжный вздох. Я жду, наблюдая за тем, как на его лице проступают разные эмоции, будто он решает, что мне можно рассказать, а что – нет.

– Когда я рос, Кай был моим лучшим другом, – наконец признается он. – В моем старом районе. Мы вместе катались на скейте, серфили, курили. Когда мама вышла замуж и мы переехали в Хантингтон-Бич, я еще виделся с ним время от времени, встречался, чтобы посерфить, но близко дружить сложно, когда вы больше не ходите в одну и ту же школу, понимаешь? Поэтому мы отдалились. К поступлению в колледж я перестал отвечать на его сообщения, и это, в общем-то, все.

Я плохо знаю Конора, недостаточно хорошо, чтобы разгадать его отношения с Каем. Но, мне кажется, проведенного с ним времени достаточно, чтобы понимать, когда он что-то скрывает. Какую-то давнюю, глубокую рану, к которой он меня подпускать не намерен.

– Ты не поверил в то, что он выследил тебя, только чтобы поздороваться, да?

– Нет, конечно. – Он отвечает резко. – Я знаю Кая почти всю жизнь. У него всегда что-то на уме.

– И что, по-твоему, у него на уме сейчас?

Конор задумывается, поигрывая желваками. Мышцы на его шее подергиваются.

– Знаешь что? Это не моя проблема, и я не хочу знать. – Он поворачивается на бок лицом ко мне. Что-то в его живых серых глазах, в том, как у него раскрываются губы, когда он смотрит на мои, каждый раз застревает в памяти.