Выжженая земля. Тетралогия

Вот порассуждать с умным видом да пальцем назидательно ткнуть — это завсегда пожалуйста! А если тот, в кого этим самым пальцем тычут, отчего-то возмущается подобным деянием, то он моментально переходит из категории «добрых тружеников» в разряд «мерзких ватников» и как таковой подлежит немедленному уничтожению. Виноват: «санированию». Это, если не ошибаюсь, еще в панской Польше такое выражение придумали. Дурной пример оказался заразительным, и извращенное понятие этого слова укоренилось.

Опускаю бинокль, опасаясь выдать себя нечаянным блеском линз. Солнце уже передвинулось таким образом, что его лучи того и гляди бликанут от моей оптики. Лучше не рисковать. Тем паче что я мало чем смогу помочь ребятам, находясь на этом месте. Все возможные варианты продвижения просчитаны нами заранее, и внести какие-либо коррективы я уже не смогу. Остается только лежать в кустах и смотреть.

Какая же это трудная работа — лежать и смотреть! Куда как проще ползти вместе с ними рядом, чувствовать дыхание товарища и иметь возможность всегда поддержать его огнем и маневром. Но это когда ты рядом. А полируя брюхом землю в нескольких сотнях метров от места предполагаемого боестолкновения, помочь ничем и никому уже не можешь. Ибо как снайпер я не представляю собой никакой ценности. А в качестве штурмовика меня никто с собой не взял.

Даже престарелый Медведь снисходительно похлопал меня по плечу и высказался в том плане, что свою работу я уже сделал раньше. И смогу сделать еще больше, если не буду рисковать своей умной башкой, подставляя ее под пули всевозможных мерзавцев. Выслушав подобную отповедь, я только глазами сверкал, наблюдая за тем, как Галина собирается на выход. Вот как раз ее подобные утверждения не касались вообще. Место снайпера — на поле боя, и никак иначе. А командир на горячем коне остался только в кино. Сиди — и смотри!

Изо всех сил напрягая глаза, я тем не менее мог только гадать о том, сколь успешно продвигается работа у Потеряшки и его группы. Я, разумеется, знал, в какое именно место они должны были выдвинуться. Даже и путь мог предположительно прикинуть. Но это здесь, на опушке леса. А что на самом деле происходило сейчас там, у вражеского секрета, оставалось только гадать.

Щелчок!

Или это мне показалось?"

"Осторожно раздвигаю кусты и до боли в глазах всматриваюсь в даль. Ни хрена не видать. Но бинокль трогать нельзя, потому что солнце уже встало, и его лучи пробивают листву острыми лучиками.

— Командир!

— Здесь я!

— От ребят посыльный приполз.

— Ну и что там?!

— Порядок. Уработали всех. Тихо подошли и тихо сделали.

— Наши потери?

— Один трехсотый. Ножом в драке порезали. А так целы все.

— Кого задели?

— Симончука. Это из ополчения парень. В прошлом вояка, ныне охотник.