Выжженая земля. Тетралогия

— Ну, что, Виктор Степанович?! Что молчим? — спросил президент у своего спутника.

Тот, внешне похожий на большую старую сову, молча сидел в противоположном углу автомашины. — Ты же настаивал на этой демонстрации?! И чего теперь сидишь сычом?

— Вашей реакции жду, Дмитрий Леонидович.

— А что?! Хорошую штуку этот Рашников придумал! Его послушать — так уже завтра можно будет их массово внедрять!

— И куда же?

— То есть? — удивился Светлов. — Как куда? В хозяйство… в промышленность…

— Мощность производства Рашникова составляет от сорока до восьмидесяти Светляков в день. Для массового внедрения этого совершенно недостаточно, но…

— Подключим дополнительные мощности! Воронежский радиозавод — всё равно без дела стоит!

— … но этого совершенно достаточно для массового обрушения всего нефтяного рынка…

— Да ладно вам… — президент осекся. — Вы… вы это серьезно?

— Сколько сейчас стоит барелль нефти?

— Сто десять долларов, а что?

— И сколько из этой суммы остается нам?"

"— Не понял… как это? Я же сказал — сто десять долларов!

— Это покупатель столько платит. Хорошо, перефразирую. Какую часть из этой суммы мы можем потратить по своему усмотрению?

— Ну… — Светлов почесал в затылке. — Около…

— Двадцать один доллар.

— Виктор Степанович! Вы не ошиблись?

— После того, как ваш предшественник прилюдно покаялся перед всеми нашими соседями… Да ещё и в тех грехах, которые мы не совершали… В общем, заботы о существовании у них теперь ещё лет десять точно не возникнет. Вы забыли, сколько мы им платим? Никакая нефть нас уже не спасает. И если цена упадет, хотя бы на десять долларов — бюджету конец.

— Ну, отчего же? Мы же можем временно приостановить все выплаты. Там сидят цивилизованные люди, поймут. Мы ведь не отказываемся от платежей, только временно их заморозим. Пока не выправим свое положение.

— И там поднимется такой крик! Нет там людей, Дмитрий Леонидович, во всяком случае — в руководстве нет. Одни дармоеды, развращенные халявными деньгами за последние пять лет. Вы что же, всерьез полагаете, что там ещё хоть кто-то способен соображать? Брать — могут, а вот понимать, да ещё и сочувствовать… Вам одного продовольственного вопроса не хватило, чтобы это понять?

Президент нахмурился и отвернулся к окну. Помолчал, побарабанил пальцами по стеклу.

— Ну, хорошо… Но хоть в армии мы же можем это использовать?

Советник усмехнулся и нажал на кнопку на борту автомобиля. Щелкнул, открываясь, подлокотник.

— Вот, берите трубку и звоните министру обороны.

— И позвоню! — Светлов решительно нажал на несколько кнопок.

На некоторое время воцарилась тишина. Её прерывали только гудки, доносившиеся из трубки.

— Господин президент?

— Я, Сергей Николаевич!

— Здравия желаю!

— И вам не хворать, — буркнул Светлов.