Выжженая земля. Тетралогия

Утром третьего дня меня вывели из камеры. Пристегнули наручниками к дюжему сержанту.

— На обыск поедем, Сергей Николаевич, — пояснил появившийся в коридоре Марков.

— Кого обыскивать будем?

— Квартиру вашу. Авось и найдём что-нибудь интересное.

— А смысл? Во время этого убийства я был в сорока километрах от города.

— Угу. А ещё мы нашли таксиста, который отвозил ночью от вашего дома какого-то мужчину. И аккурат в то место, где вы, по вашим же словам, и находились.

— И где ж вы его, такого памятливого и сознательного, нашли?

— Сам пришёл.

Так, третий звонок. Подстава — и к бабке не ходи.

Автомобиль тормозит около родного дома. Всей толпой вылезаем на улицу и заходим в подъезд.

Около моей двери уже топчутся два каких-то мужичка, надо полагать, понятые. Взятыми у меня ключами Марков открывает дверь, и вся шатия-братия вваливается ко мне в прихожую. Капитан заводит стандартную говорильню на тему обыска. Ничуть ему не препятствую, подтягиваю к себе кресло и присаживаюсь, не обращая внимания на возмущённого сержанта. Мой дом, и я тут хозяин — извольте терпеть!

— Сергей Николаевич, в комнату пройти не желаете? — спрашивает меня капитан.

— И что я там потерял? Свои вещи и так все наперечёт знаю, а то, что вы с собой принесли, всё равно же спрячете и без меня найдете.

— Ну, знаете ли! — возмущается он.

— Знаю. И никому из присутствующих не верю. Вам — в первую очередь.

Когда на балконе обнаруживают пустые ножны от армейского штык-ножа, я ничуть не удивляюсь. Как там ещё и полотенце со следами крови Умарова не нашли…

Из дивана торжественно достают десяток пистолетных патронов. На этом все результаты обыска и заканчиваются.

Полицию это нимало не смущает, и всё найденное фиксируется в протоколе. Добавляю туда фразу о провокации и расписываюсь.

Снова спускаемся вниз. По дороге я рассматриваю стены когда-то родного подъезда. Вот же свиньи! Столько всего понаписали! Мордой бы вас об эту писанину повозить…

Дверь камеры снова захлопывается за моей спиной. Согнав со своего места какого-то невнятного мужичка, заваливаюсь спать. Силы надо беречь, кто знает, когда они мне ещё пригодятся?

Телефонный звонок.

— Иван Егорыч? Здравствуйте, это Михалков говорит.

— Да, Никита Петрович, добрый день! Как ваше самочувствие?

— Вашими молитвами! Всё хорошо. Как там наш буйный товарищ поживает?"

"— Обычный сапог, и что вы только в нём нашли? Прост, как грабли. Его сейчас Марков дожимает.

— Дожмёт?

— Ну, лет на пять он себе уже точно заработал, если на его художества беспристрастно глянуть.

— Всего?

— Чтобы доказать его вину в убийстве пока недостаточно улик. Он, похоже, это понимает и ведёт себя нагло.

— А что, перспектива сесть даже и на пять лет, его не страшит?

— Судя по его поведению, нет. Он мужик крепкий, язык подвешен.