Выжившая из Ходо. Академия

Тревога исчезла так же внезапно, как и появилась. Посреди убранных полей стояла деревня, обнесенная частоколом. И чем ближе мы к ней подъезжали, тем больше меня смущал ее внешний вид.

Наконец, я поняла, что мне не нравится. При ближайшем рассмотрении оказалось ,что бревна рассечены множеством коротких и тонких полос. Местами дерево превратилось в щепки. Ворота были плотно закрыты, несмотря на день. На стук из-за стены выглянул мальчишка лет четырнадцати. Завидев нас, он торопливо замахал руками кому-то с той стороны. Через пару мгновений ворота отворились, и мы въехали в селение. Вдоль улицы толпились люди. На изможденных лицах читались робкие проблески надежды.

Стэндиш вытащил из-за пазухи бумаги с печатью герцога и сообщил:

– Герцог Бейтан приказал нам удовлетворить ваше прошение. Что у вас тут происходит?

Дородный мужчина с седеющими висками и крупной родинкой на носу пожевал губами и нехотя сказал:

– Идите за мной. Видит Создатель, не о том мы просили герцога. Лучше бы он прислал солдат.

Отряд спешился и последовал за мужчиной в длинный дом. За их спинами торопливо закрывали ворота. Люди продолжали стоять на улице и перешептываться, и в их глазах было очень много страха.

Дом старосты мне не понравился. Снаружи он выглядел большим и богатым. Жилище окружал крепкий забор, а за воротами стоял хмурый бородатый детина. В своих волосатых лапищах он сжимал вилы. Наша компания удостоилась внимательного взгляда.

– Запрись, Лойко, – приказал ему наш провожатый. – Да никого не впускай, покуда мы с господами не побеседуем. Пусть Валек их коней устроит, а Сориль на стол соберет.

Стоило нам войти в дом, как в нос ударил знакомый до боли сладковатый запах. Я подобралась и начала украдкой осматривать свои руки в поисках царапин. Со спящим некромантским даром я не могла... Не должна была чуять это.

Дальше – больше. Нас усадили за длинный стол. Я украдкой подмечала следы свежей уборки. Старались. Но убрать запах до конца они не смогли. Как только я опустилась на скамью между Шоном и Винсентом, сладковатый запах мертвечины смешался еще с одним. Терпким, забивающим ноздри и будто оседающим на языке.

Я задержала дыхание, привалилась к плечу Винсента и, наконец, увидела ее. На внутренней стороне правого запястья красовалась тонкая царапинка. Я смутно припомнила, как отвела рукой торчащую ветку, пока мы ехали по лесу. Наверное, это случилось тогда. Но запах был только здесь. Все это было плохо. И еще хуже было мне. В груди потихоньку разгоралось жжение.

Пока бледная и худая служанка накрывала на стол, я тихо позвала:

– Тьен...

Пес подошел ко мне, и я подставила ему оцарапанное запястье. Он понятливо лизнул мою руку, и царапина исчезла. Я благодарно почесала черное ухо. И запах, и жжение в груди перестали меня мучить.