Школа выживания

Жирно замалевав в слове «позер» первую и последнюю литеры, я приписала сверху «к» и «л».

Желание таращиться на преподавательскую кафедру нарастало, как снежный ком. Сдаваясь, я подняла голову и немедленно увидела на доске пробужденную руну «внимание» – знак, какой обычно использовали экзаменаторы, чтобы ученики сосредоточивались исключительно на своих ответах и не пытались списать у соседей. Судя по тому, что остальные адепты легко отвлекались, руну нарисовали исключительно по мою душу. Не очень-то честно и совершенно непедагогично силой заставлять кого-то в аудитории слушать лекцию.

– Предлагаю рассмотреть с такой точки зрения. – Вудс повернулся к доске, и пока он с помощью стило уверенно чертил символ, являвшийся точным отражением мерцающей руны, все дамы любовались прекрасным видом широкой спины, обтянутой жилетом, и глотали слюни.

Жаль, что я уже исправила в слове «позер» все буквы до ругательства, оставалось написать новое, пообиднее.

– Абрисская руна «внимание», – объявил наконец лектор, указав пальцем на черные линии готового рисунка. – Заметили странность?

Слушатели возбужденно зашептались. Абсолютно уверена, что ни одна даже самая паршивенькая темная руна не пятнала досок знаменитого университета. Если хотя бы одна из девиц проговорится не в меру заботливой мамаше, чему именно ее учили на занятиях по традициям параллельного мира, то новому лектору за подобный финт наверняка прилетит от дисциплинарной комиссии.

– Похожи? – Оливер обвел слушателей насмешливым взглядом. – К следующей седмице я жду от вас эссе на страницу о том, чем, по вашему мнению, отличаются магии Тевета и Абриса.

Народ обиженно загудел.

– Так! – Он тихо хлопнул в ладоши, давая понять, что ставит точку в лекции. – Теперь я готов ответить на вопросы.

– Господин преподаватель, вы женаты? – раздалось из конюшни синих пони.

– Нет. – Он сверкнул белозубой улыбкой и тут же продемонстрировал тускло поблескивающую руну обручения.

– Меня сейчас стошнит, – пробормотал староста, впервые за четыре года вызвавший во мне искреннюю симпатию.

Откинувшись на спинку скамьи, я следила за Оливером и постукивала кончиком самописного пера по странице блокнота.

Ты хотел внимания, господин преподаватель? Мне не жалко.

– Что такое фамильяр? – уверенным голосом проговорила я, и в аудитории вдруг стало тихо. Как правило, абрисские слова тоже не витали в воздухе университета. Разве что очень редко, и в основном ругательства, значения которых мало кто понимал.

На лице Вудса не дрогнул ни единый мускул.