Кому добавки? История выживания на орочьей кухне

Он увидел нас — троих беглецов, застывших на полпути к спасению — и на его лице медленно расплылась холодная, торжествующая улыбка.

Маг резко поднял руку, пальцы сложились в сложную фигуру, и он сделал быстрый, точный пас в воздухе. От его руки тотчас потянулись почти невидимые серебристые нити.

А через секунду я почувствовала, как невидимая сила обрушилась на меня с весом падающей горы, словно я бежала на полной скорости и врезалась в плотный кусок ваты, или внезапно упала в бочку с густым мёдом. Воздух вокруг стал вязким, каждое движение требовало невероятных усилий.

Грок и Зуба тоже замерли, но их остановка была ещё более жуткой — они застыли в странных, неестественных позах посреди бега. Грок завис с поднятой ногой, готовый сделать следующий шаг, а его лицо исказилось в гримасе ярости и отчаяния. Зуба застыл в повороте, протягивая ко мне руку, словно пытаясь дотянуться до меня через невидимую стену. Их глаза по-прежнему двигались, полные ужаса и бессильной ярости, но тела были полностью парализованы магией.

Маг же с предвкушающей улыбкой медленно приближался к нам, и с каждым движением заклинание становилось сильнее, словно сжимая нас в невидимых тисках.

— Интересно, интересно, — протянул маг, останавливаясь в нескольких шагах от нас. Голос у него был молодой, но в нём звучали нотки садистского удовольствия. — И что же мы тут имеем?

Глава 22

— Весьма любопытно, — продолжил маг, неторопливо обходя нас по кругу. — Двое орков и девушка, пытающиеся покинуть общину через тайный ход. И в такой спешке…

Заклинание тем временем давило на меня всё сильнее. Сначала оно ощущалось как лёгкое онемение, словно я слишком долго сидела в неудобной позе. Но с каждой секундой паралич становился глубже, проникал в самые кости. Воздух превратился в густую патоку — каждый вдох требовал невероятных усилий. Сердце билось с пугающей силой, но кровь словно превратилась в ледяную смолу, еле проталкиваясь по венам.

Хуже всего было то, что разум оставался абсолютно ясным. Я видела каждую деталь происходящего — самодовольную улыбку мага, застывшие в отчаянии лица Грока и Зубы. Мысли метались в панике, но тело было мёртвым грузом, не подчиняющимся моей воле.

Однако где-то в глубине души зарождалось сопротивление. Яростная обида за Грока и Зубу, за всех орков, которых унижали и использовали как расходный материал. Этот огонёк злости разгорался, согревая что-то глубоко внутри. А воспоминания о том, как я готовила для орков, как видела благодарность в их глазах, как они называли меня своей… Эти образы подпитывали мой внутренний огонь.

Краем глаз я заметила движение в тенях между зданиями.