Аксиома выживания

Руки его, борясь с наступающей смертью, медленно пробив корку мерзлоты, сжались в кулаки, выдавив между пальцами смачные грязевые оладьи.

Остальные раскольники уже отошли достаточно далеко – человек тридцать стремительно удалялось в сторону недалекой подстанции. Стрельба в тылу между тем затихла. В стороне от аномального поля стали видны мелькающие фигуры людей в форме «Пепла» и вольных сталкеров. Из леса так и не раздалось ни звука. Боня с Дыроколом переглянулись, нехотя и осторожно подобрали свое оружие и устремились по оставленным следам в обратном направлении – в сторону Пустыря, Могильника и далее – за Рубеж, в Приграничье. Желания задерживаться в Зоне у обоих не было.

Один вспомнил вдруг, что где-то далеко отсюда у него есть младшая сестренка, ухаживающая за отцом-инвалидом, ветераном нескольких военных конфликтов, и что они очень нуждаются в его мужской поддержке и сильно скучают.

А другой подумал с нежностью о Насте, соседке по лестничной площадке, которую сватала не раз, нахваливая за красоту и умение вести хозяйство, тетя Зина, вырастившая его после смерти матери во время неудачных родов.

А погода, словно в унисон с мыслями бывших теперь раскольников, перестав сыпать снежное крошево, заплакала обильными горючими слезами. Дующий до этого момента с северо-запада ветер резко переменил направление на противоположное, принеся с собой небольшую оттепель. Среди туч проглядывали небольшие окна с голубеющим небосводом, и уж совсем редко пробивалось в эти окна несколько лучей скупого на тепло осеннего солнца.

Глава 11. Битва обреченных

На раненого легионера первым наткнулся Шалун, уже на закате. Лучник и сам почувствовал присутствие чужака в зарослях еще метров за сто, но вездесущий зверь все же обладал лучшим чутьем и более развитыми ментальными способностями. Лучник спас от участи быть разорванным на клочки умирающего бойца враждебной сталкерам группировки, не дав псевдорыси расправиться с бедолагой.

Тот и правда отходил в мир иной, лежа в обнимку со старым замшелым пнем и пуская кровавые пузыри. Его израненное тело с остатками экипировки представляло жуткую картину.

«Не иначе, как с самой смертью схлестнулись!», – подумал Купер, убирая изготовленный к стрельбе лук и бегло изучая округу. На краю старой, наполовину заросшей бурьяном просеки валялись конечности одного, а на сосне между двумя толстыми ветками застряло тело другого легионера. Свисающие там и сям кишки и обрывки обмундирования придавали дереву жуткий вид новогодней елки на празднике Сатаны. Кругом кровь, ошметки плоти, разбросанные снаряжение и оружие. Будто не хищник поработал, а «мясорубка» или «смерч».