Жена воина, или Любовь на выживание

Я все помню, Эран, у меня отличная память».

«Память отличная, исполнительность хромает».

Типа это был намек. Нахмурившись, я ответила:

«Моя исполнительность позволила вам накрыть притон шейсов».

«Поверь, даже это не примирило бы меня с твоей смертью».

Да, накосячила, да, меня шейса едва не порвала на атомы, да, виновата, и что теперь?! Я ничем, кроме своей жизни, не рисковала, так что нечего мне сейчас головомойки устраивать!

Но воину ответила прямо противоположное:

«Верю, Эран, прости».

И он больше не ругался, лишь сказал:

«Твоего отца нигде не могут найти. Если наши предположения верны и он одержим сущностью шейса — он опасен. Не покидай пределов крепости МакЭдл!»

«Да, Эран, да, я все помню, и, в конце концов, куда я денусь, вокруг крепости будут твои тары».

Промолчал. И молчал весь полет — минут двадцать.

А затем, когда мы пошли на снижение, тихо сказал:

«Я тебя чувствую, Кира, и сейчас я отчетливо ощущаю, что ты мне лжешь. Но учти, сердце мое, покинешь дом МакЭдл, и я забуду о сдержанности!»

Прозвучало как угроза, и у меня появилась пара вопросов по этому поводу, но какой смысл? Я понимала, что только начну возражать — и этот корабль просто не сядет, а развернется и унесет меня обратно на разборки со сплошным тестостероном. И мне, конечно, нравился Эран, даже такой, каким я его видела без налета гламурности от шейсов — взрослый, суровый, могущественный, сексуальный такой, но… одно дело — он и совсем другое — приключения и выяснение до конца проблемы с шейсами. При таком раскладе Эран мог идти нервно включать двигатель в сторонку, вот.

Так что я не ответила. Вот ни слова. Я снова заулыбалась, дождалась, пока корабль сядет, терпеливо подождала, пока меня отстегнут от сиденья, и помчалась быстрее астероида на выход. Но где-то там, в подсознании, мелькнула мыслишка: что бы ни случилось, попадаться Эрану нельзя, лучше будет так же осторожно вернуться, а потом повелитель Иристана пусть доказывает, что я из дома Аравана смывалась.

Когда люк опустился, всю кабину залил солнечный свет, и я прищурилась, но все равно увидела маму и Ара, ожидавших меня с двумя тариге.

Ждали они совершенно напрасно — один из таров подошел к Ару и, совершенно игнорируя мою мать, что-то ему сказал. Братик тут же нахмурился, взял маму за локоть и увел к платформам. И они взяли и улетели без меня! Вот вообще без меня!

А этот воин подошел, опустился передо мной на одно колено, склонил голову и произнес:

— Прошу прощения, повелительница, но повелитель дал четкие инструкции, он опасается за вас.

— Что? — Мой сиплый голос издал что-то невнятное.

К шлюзу подлетела многоместная платформа, и угадайте, где я сидела? Посередине! В кресле! Пристегнутая! Стерпела, конечно, деваться было некуда.