Жена воина, или Любовь на выживание

Затем медленно поднесла свою ладонь к лицу, слизнула кровь с пальца… Ранка на пальце повелителя Иристана перестала кровоточить в тот же миг.

У меня был шок. Эран смотрел хмуро и как-то виновато. Гарданг и Ошер поднялись. А единственное, о чем я могла думать:

— Страшно представить, что с тобой будет, когда я рожать начну…

— Я… подготовлюсь, — хрипло ответил воин.

— Да? — Во мне исследовательский азарт проснулся. — А я троих детей хочу…

Заметно побледнев, Эран произнес:

— Четверых, и без анестезии, — продолжила вредничать я.

Огромный властный великий воин выглядел все бледнее.

— Пятерых! — заявила громогласно, чувствуя, что истерика начнется с приступа смеха.

Он попытался что-то сказать и не смог, судя по всему.

— Да, — радостно выдохнула я, — но вообще шестеро тоже весьма неплохо, правда?

— Правда, — прохрипел Эран.

Я милостиво кивнула, принимая его согласие, гордо вскинула подбородок и ушла. Я решила не говорить Эрану про депиляцию и массу прелестей, позиционирующихся как жертва во имя красоты. Он мне этот дар жизни сам всучил, не ознакомив с последствиями, вот пусть сам и наслаждается… всей гаммой результата.

Нет, вообще-то у меня был шок, но после всех событий сегодняшнего дня сил на переживания не осталось совершенно.

Поднялась наверх, кивнув мимоходом воинам, находящимся на страже у дверей, вошла в спальню и уже там начала снимать мастерку, а вот майку и брюки не успела — теплые ладони догнавшего воина скользнули на мою талию.

Прислонилась спиной к его могучей груди, закрыла глаза и спросила:

— То есть когда меня карги ранили, ты все почувствовал?

— Каждый удар, — глухо ответит Эран.

Я промолчала, только осторожно его по пальцам, переплетенным на моем животе, погладила.

— И вот скажи мне, — протянула устало, — зачем оно тебе нужно было — связываться с этим даром жизни?

Молча вытянул руку, затем кинжалом, который возник во второй, полоснул по коже. Я вскрикнула, глядя, как на его руке появляется багрово-красная полоса. И вздрогнула, услышав:

— Вообще? — недоверчиво выдохнула, в изумлении глядя, как затягивается рана.

— Вообще, — ответил воин.

Порез на его ладони затянулся, воин молча стер кровь, и я увидела, что даже шрама не осталось.

— Ты меня пугаешь, — честно призналась Эрану.

— Особенности таров, — пояснил он.

Затем вновь обнял, а я смотрела, как кинжал, став сиянием, втянулся в его браслет.

Мы постояли, потом я тихо спросила:

— Эран, а ты понимаешь, насколько это все для меня дико?

— Понимаю, — произнес он.