Жена воина, или Любовь на выживание

Сейчас на меня неслась лавина из не менее чем тысячи шейс, но новое зрение реагировало на движение, и я волей-неволей выхватывала сбегающих по отвесным скалам четвероногих существ, передвигающихся как пауки, только… быстрее. А еще чем ближе они были, тем отчетливее я понимала — это мутировавшие эйтны. И как-то слишком поздно накрыло осознание — тары не стали бы обрекать на такую мучительную казнь женщин, значит, те полторы тысячи осужденных все были мужского пола. И эти вот тени, они… им тоже нужны были самки, вот для чего мутация — вся эта лавина искореженных монстров, это иристанские женщины!

И я понимала, что нужно двигаться. Прямо сейчас, немедленно. Начать действовать, добежать до платформы, вскочить, взлететь, активировать взрыватели…

Понимала четко, но это были женщины и… у них красная кровь. А еще они жертвы, искалеченные жертвы шейсов…

Отчетливо это осознаю, но не могу пошевелиться. Я уже видела такое у пилота перед тренировочным боем — он застыл, глядя в одну точку, и не реагировал на приказы. Шок, просто шок, перегрузка нервной системы. Капитан тогда влепил ему пощечину, наотмашь, больно. Драс мгновенно вернулся в состояние повышенной боевой готовности и великолепно отработал летную. Там был капитан Никсон, а здесь его нет, и некому привести меня в чувства.

Одна из самок вырывается вперед, прыжком, приземляется на свои искалеченные, вывернутые мутацией конечности, тянется мордой к трупу шейса, издает утробный рык, вскидывается и приникает к земле, готовясь к прыжку. Она в трех метрах от меня, остальные уже в десяти… Это было ошибкой, начинать операцию без поддержки. Я капитан, я привыкла работать в команде, я не умею рассчитывать операции с расчетом только на одного.

Шейса, капая слюной, взвилась в воздух…

И мир словно замедлился. Я видела, как шейса будто пружина отскочила от земли, как отброшенные ее конечностями отлетают камешки, как она летит ко мне, замедленно, словно в кошмарном сне…

Он прозвучал совсем близко. Шейсу отбросило назад, на подбегающих монстров, а меня резко крутанули за плечо, и я увидела белую рубашку. Больше ничего не видела, только белую рубашку. Повсюду раздавались выстрелы, потом у меня кто-то отобрал панель детонатора, и будто издалека услышала: «Хорошо сработано». И воздух начал греметь от взрывов — тары уничтожали первую линию.

А потом Эран обнял, взял за подбородок, заставляя запрокинуть голову, и, глядя мне в глаза, спросил:

Сглотнув комок в горле, тихо ответила:

— У них кровь… красная.

Он нахмурился и хрипло спросил:

— Первый раз убивала?

— Да, — почти беззвучно прошептала я. И добавила: — Я не смогла. Даже пошевелиться. Ступор, и не смогла. Я…

Резко выдохнул, но это было единственным проявлением гнева. А я стояла и осознавала, какое же я ничтожество.