Выжить вопреки

Валя тем временем тоже не сидела сложа руки, распаляя мое и без того сильное желание. Когда же мы, наконец, слились в одно целое, простонав, Валюшка выдохнула мне в ухо:

– Я твоя жена! – и расслабилась, потому как ей стало очень хорошо. Как и мне, конечно.

А еще, вечером, когда легли спать, уже вместе, конечно, она рассказала на ухо:

– Мне всегда думалось, что когда ЭТО случится, мне будет больно, боялась, как дурочка. А это так хорошо, что, кажется, даже и умереть теперь можно спокойно.

Тогда я ей сказал просто, но всерьез:

– Я очень счастлив, что ты стала моей женой.

А девушка, прижавшись ко мне, ответила:

– Я тебе сыночка рожу, обещаю! – На это я не знал, что ответить, поэтому просто поцеловал ее крепко, и мы уснули.

С тех пор мы зачастили в баню. Дед Захар лишь один раз сказал:

– Эх, где мои молодые годы! – Больше разговоров и не было. Валентина была просто ураганом в постели, а мне было чертовски приятно, что девушка получает удовольствие. Нет, я и сам был в полном восторге, только для меня очень важно, что чувствует женщина. Я был очень удивлен, обнаружив в молодой девчонке сороковых годов такой ураган чувств и эмоций. Она готова была любить меня каждую секунду, а я старался соответствовать ее ожиданиям и отвечал ей взаимной любовью.

– Может, все же пойдем вместе? – Эта попытка девушки пойти со мной, была, наверное, уже сотой. Я не хотел брать ее с собой. Деревня, в которой я так чудно подлечился, реально была в захолустье. Туда за все время, что мы там жили, так никто и не заглянул. Вот пусть так и будет. Тем более, Валюшка рассказала, хоть и сомневаясь пока, что вроде как ждет ребенка. Срок пока никакой, может, это и вовсе «ложная тревога», но мне было страшно за нее. Поэтому и оставил ее здесь. Даже представить себе не мог, как вообще это будет выглядеть. Боец выходит из окружения с беременной девахой. Не то чтобы это как-то неэтично. Просто тяжело это, путь-то предстоит весьма и весьма неблизкий и тяжелый. Кто знает, может, меня и вовсе убьют где-нибудь совсем неподалеку, а что будет с ней? Даже представлять не хочу.

Я действительно надеялся на удаленность деревни от внешнего мира, точнее, только на это и была надежда. Как я буду жить, зная, что на оккупированной территории живет МОЯ женщина, я не знаю, надеюсь, все будет хорошо. Если честно, то вот именно сейчас, как бы некрасиво это ни звучало, но я должен о ней даже забыть. Забыть не потому, что она для меня была увлечением, даже и в мыслях не было ничего такого. Просто я иду воевать, а если буду все время думать о ней, то просто погибну в первом же бою.

Идти было легко, я был полон сил, энергии, относительно здоров и счастлив. Какое же это хорошее время, не война, а вообще эти годы.