Выжить вопреки

– Если бы вы хоть немножко разбирались в той кухне, что сейчас творится в Германии…

– Да знаю я, без членства в партии нет никакой возможности построить хорошую карьеру, так? Всякие булочники-бюргеры получили с началом войны хорошие звания, а вы…

– Откуда вы знаете? – удивленно, открыв рот, слушал меня бывший штаб-капитан.

– Я много чего знаю, но от этого хуже только мне.

– Почему вы так говорите?

– Эх, сказал бы я вам, штабс-капитан… Меня свои же пристрелят тогда.

Лодка тем временем пристала к берегу, и мы начали спускать пленников на сушу. Я еще в лодке обратил внимание, что ребятки мои как-то нехорошо на меня смотрят, а тут еще больше в этом убедился.

– Вань, – окликнул я Бортника, – отойдем?

Тот взглянул на Егора, но подошел ко мне.

– Вы чего это на меня волком смотрите? Уж не за разговор ли с этим бывшим офицером?

– Ты чего ему там говорил? Откуда ты столько знаешь? Мы и раньше видели, что ты многое умеешь и еще больше знаешь, но откуда? – засыпал меня вопросами друг.

– Я тебе отвечу так же, как и этому штабс-капитану. Вань, меня пристрелят за эти знания. Я никому ничего говорить не буду, просто боюсь сделать хуже. И вас я попрошу лишь об одном. Не озвучивайте своих мыслей обо мне. Этим вы не меня подставите, а в первую очередь – себя.

– Да что такое-то? – Ваня вышел из себя.

– Тебе легче станет от того, что я знаю, когда война кончится? – я решился, по-другому этот разговор не замять.

– Да, легче. А так я думаю, что ты издеваешься и прикидываешься. Думаешь, я верю, что ты обычный боец, который так легко все это делает?

– Да все! Фрицев режешь пачками…

– А ты как-то по-другому это делаешь? – усмехнулся я.

– Вань, давай все же в другой раз, а? Ну неподходящее время ты выбрал…

– Чего когда? Поговорим? Ну, будет время…

– Когда кончится война?

– А-а… В мае сорок пятого, веришь?

– Нет! – твердо сказал Иван.

– Я бы тоже не поверил, – кивнул я, – но это так. Давай так, если фрицы через месяц будут от Москвы дальше чем в сотне километров, можешь не верить.

– Чего? Хочешь сказать, они и Москву возьмут? – вскинулся мой товарищ.

– Этого я как раз и не говорил! Но будут они очень близко, километров на тридцать подойдут. Так что?

– Ладно, мы будем молчать. Но если твое предсказание свершится, ты нам расскажешь всё!

Разговор меня утомил, если честно. Возникла мысль поскорее расстаться с парнями, хоть я и привык к ним. Надежды, что удержат все наши разговоры при себе, как-то нет, особисты нажмут, расскажешь все, что хотел скрыть. Другое дело, если не давать повода, то и не раскрутят.

На нашей стороне реки было тихо. Не потому, что бои закончились, где-то справа от нас был слышен далекий грохот, но далеко. На автобусе мы сделали приличный крюк, да и пешком пробирались, стараясь забирать левее от моста.