Выжить. Вернуться. Отмстить

Звони, а я пока прогуляюсь по саду, посмотрю, что за обстановка вокруг, не привел ли ты за собой «хвост»!

— Иди, прогуляйся!

Моллаев ушел в сад, Макаров зашел в дом.

На диване разложил кейс, достал трубку, нажал клавишу повтора ранее набранного и сохраненного в памяти системы номера. Гурадзе ответил сразу:

— Слушаю!

— Доброе утро, Алхваз, это капитан!

— Здравствуй, Макаров! Весело провел ночь?

— Не очень. Но что хотел, то получил.

— Решил поделиться со мной впечатлениями о местных шлюхах? Или ты занимался чем-то иным?

— Я отдыхал с проституткой. Вернулся, Вахид мне сказал, будто ты запретил выход в город. Это так?

— Да! Я запрещаю вам покидать дом, пока не получите приказ на дальнейшие действия или не возникнет необходимость срочного отхода в запасную «берлогу».

— Алхваз! Мне казалось, ты меня знаешь, а оказывается, это не так!

— Что ты имеешь в виду?

— То, что я не намерен круглосуточно любоваться вахидовской мордой. Нам необходимо знать, что происходит в городе, насколько интенсивно менты ведут поиски убийц. И потом, командир, мне нужна баба. Я должен забыть жену! Случка с мэром, а затем испуганная физиономия в бане не дают мне покоя. Я не могу спать. Ты знаешь, что лекарство в этом случае — завести другую женщину. К знакомым я сунуться не могу, к шлюхам — вполне. Это абсолютно безопасно.

— А где гарантия, капитан, что ты был с проституткой?

— Гарантия в здравом смысле. Встреча со знакомыми, при условии, что они узнают меня, будет означать одно — мою гибель. А также гибель оставшихся в Кандаре солдат и моих близких. Я могу рискнуть собой, но ими никогда.

Гурадзе сказал:

— Это хорошо, что ты правильно оцениваешь свое положение и возможные последствия неразумных поступков.

— Так какого черта ты накладываешь какие-то запреты? Зачем брал меня, разрешил работу в Новоильинске, если не верил мне? Короче, Алхваз, я готов выполнить твой приказ, каков бы он ни был и когда бы ни поступил. Но ночи, пока не отойду от Ирины, буду проводить с проститутками. Возможно, еще две или три. И ни твой запрет, ни Вахид не помешают мне.

Гурадзе повысил голос:

— А тебе не кажется, Дима, что ты много берешь на себя?

— Нет, не кажется. По-моему, когда я уходил из лагеря, мы обсуждали эту тему. И тогда ты не выставлял условий полного ограничения моих действий до и после проведения акции против Коршуна.

— Ладно! У тебя действительно нет другого выхода, как служить нам. И тем более нет резона сдаться федералам. Отходи от своей Ирины, но, трахая шлюх, помни, что… впрочем, не вижу смысла повторяться.

— Я знал, что мы договоримся!

— А знаешь, почему я иду тебе на уступки?

— Почему?"

"— Потому что хорошо помню, как в бою у Уруса, когда мы еще служили в ДШБ, ты огнем пулемета прикрыл меня.