Выстрел в спину

И тут ему повезло, может быть, впервые, но крупно. Старшина, который для новобранца значительно главнее генерала, чуть ли не двухметровый богатырь, проникся к «малышу» прямо отцовской нежностью. Ванин попал в мужскую здоровую семью, где к нему относились чуть покровительственно, но по-доброму. Он, естественно, не вырос, но окреп. Он мог в армии получить специальность, однако попросился работать на кухню. Ему пошли навстречу, кто же откажет такому маленькому? Здесь, в армии, Ванин начал воровать. Он не гнушался ничем, продавал в соседнем колхозе остатки недоеденных обедов, они шли на откорм свиней. Воровал сахар и масло и тоже продавал. Он вернулся в Москву окрепшим, с солидным капиталом, но только встретившись с Семеном Семеновичем, понял, что собирал копейки. Семен Семенович великолепно разбирался в людях, он пригрел Ванина, с годами сделал из него вора настоящего…

Прошло много лет, и сейчас Борис Ванин сидел в ресторане, любовался своим дорогим перстнем и, млея, слушал женский униженный шепот.

«Проси, проси, — Ванин медленно улыбался. — Просишь, а сама думаешь, чтоб ты сквозь землю провалился, мозгляк проклятый». Он ошибался, женщина думала значительно хуже.

Из Рязани сообщили, что деньги в сумме шесть тысяч новыми сторублевыми купюрами на сберкнижку на предъявителя положила молодая женщина. На следующий день, когда работала другая смена, женщина вклад сняла. Приметы женщины сообщили настолько обстоятельные, что стало ясно — Ирина Перова не подходит. Других женщин в поле зрения уголовного розыска не находилось. Казалось, работа по этой версии зашла в тупик. Жизнь в уголовном розыске — сплошные парадоксы. Уверен, что задача проста, а она оказывается неразрешимой, ты считаешь, что она неразрешима — задачка решается сама.

Ознакомившись в кабинете Турилина с телефонограммой, Гуров в первую очередь достал из кармана листочек, который положил туда полковник. «Вкладчик будет нам незнаком. Возможна женщина», — прочитал Лева и собирался выразить свое восхищение проницательным начальником. Турилин махнул на Леву рукой и сердито сказал:

— Ну-с? — Он снял очки, потер переносицу. — Как живет Евгений Шутин?"

"— Евгений Шутин, — повторил Гуров, замолчал, глаза его сделались бессмысленными, рот полуоткрылся. Капитан милиции Гуров стал похож на младенца, который даже «агу» сказать не может.

Турилин не улыбнулся, смотрел внимательно, сосредоточенно, как бы подталкивая взглядом: вспомни, инспектор, вспомни.

— Я ее, — Лева несколько раз показал на телефонограмму, — я ее знаю. — Сел и уставился на начальника испуганно. — Наверное, знаю, Константин Константинович. Наверное.