Одиночный выстрел

– Я рада видеть вас, батюшка. Я знала, что вы меня не бросите.

Амалия чмокнула отца в щеку, и он посторонился, чтобы представить ей прелата Илкнера.

– Посмотри, дорогая, это наш сосед прелат Илкнер, очень достойный человек. Мы вместе атаковали захватчиков и, как видишь, преуспели…"

"– Для меня было большой честью участвовать в кампании против разбойников вместе с вашим отцом, интресса Амалия, – произнес Илкнер и склонил голову. – Разрешите представить вам моего сына Сборстьена…

Илкнер посторонился, и его гвардейцы вынесли носилки с раненым Сборстьеном. Он был бледен, однако перед прекрасной интрессой держался молодцом.

– Ваша светлость… я старался как мог… чтобы… – Говорить Сборстьену было тяжело, Амалия видела, что из-под кирасы торчат пропитанные кровью бинты.

Она подошла ближе, положила ладонь на лоб лейтрейта Илкнера и, улыбнувшись, сказала:

– Я благодарна за ваше участие в моей судьбе, лейтрейт. Надеюсь, мы увидимся, как только вы исцелитесь от ран.

И, бросив быстрый взгляд на стоявшего в стороне Бекета, она нагнулась и поцеловала Сборстьена в щеку.

У прелата Илкнера от этой сцены побежали слезы, и он замахал руками, чтобы солдаты скорее уносили наследника в шатер к лекарям.

– Я хочу поскорее оказаться дома, батюшка, – сказала Амалия, когда носилки унесли.

– Конечно, дитя мое. Тебе дадут меховых спорат, и ты поедешь верхом, если не хочешь ждать кареты…

– Обойдусь без кареты.

Амалия снова покосилась на Бекета и спросила:

– А кто этот человек, батюшка, что-то я его не припоминаю?

– Это наш неожиданный клад, дитя мое! – На лице прелата Гудрофа расцвела улыбка. – Представь себе, это тот самый Молчун, который впоследствии стал моим гвардейцем, а теперь, волею небесных океанов, превратился в мэйджора Бекета. – Прелат приблизил лицо к уху дочери и, перейдя на шепот, добавил: – Представь себе, он оказался большим человеком. Там, откуда прилетели эти разбойники, он выполняет роль имперского судьи и может казнить или миловать.

– Откуда вы это узнали, батюшка? – также шепотом поинтересовалась Амалия, поглядывая на Бекета через плечо Гудрофа. – Неужели поверили россказням этого раба?

– Я кое-что скрыл от тебя, дитя мое, в деревне у меня была спрятана летающая колесница, порядком поврежденная при падении. Так вот, именно на этой колеснице и прилетел сюда этот мэйджор. К сожалению, он оказался сильно покалечен и позже превратился в душевнобольного, однако после пробуждения от долгого недуга стал тем, кем был прежде.

– А что это за странная шляпа на нем? И эти штаны, куда даже руки помещаются?

Амалия негромко хихикнула.

– Это его мундир, а шляпою он очень дорожит и не променял ее в мороз на теплую войлочную. Видимо, она много для него значит.