Выстрел на поражение

Блондиночка была сильнейшей мотивацией, поэтому, зарывшись в бумаги, как крот, Стэн листал их с реактивной скоростью, и спустя четыре часа методом нехитрых манипуляций были отобраны десять человек, в компетенции которых не сомневалась даже его интуиция.

Победно хлопнув стопкой отобранных дел перед Долсоном, Стэн потянулся, разминая затекшую спину, после чего радостно сообщил:

— Можете объявить вот этим офицерам о результатах отбора уже сегодня вечером. А завтра я хотел бы поговорить с ребятами лично и, если это возможно, приступить к работе.

— Я отнесу бумаги командующему и передам вашу просьбу, — стал расшаркиваться Долсон, но Стэн, уже потеряв к нему всякий интерес, обратился ко второму майору:

— Слышь, парень, мне бы помыться и переодеться. Где тут меня у вас приквартировали?

— Я провожу вас, — тут же встрепенулся мужчина, и Стэн, проверив последние сообщения на флэтпаде, неспешно пошагал следом за майором.

ГЛАВА 2

Тик… Тик… Тик…"

"Секундная стрелка моих механических часов двигалась по циферблату, нарушая тишину еще спящего дома. Не открывая глаз, я пропускала сквозь себя ее фоновый звук, сканируя обострившимся до предела слухом окружающее пространство. Привычка. Стандартное упражнение любого снайпера на концентрацию. Умение вычленить в тысяче окружающих тебя шорохов, шумов и помех лишний звук: шелест шагов, хруст переломившегося под их тяжестью прутика, скольжение пальца по металлу…

Щелчок. Большая стрелка на полшестого. Где-то внизу дома чиркает механизм дверного замка. Установленная на его ручку гильза начинает свое движение, но прежде чем она со звоном успевает отскочить от мраморных плит холла, рука моя выхватывает из-под подушки «Брайан», и тело расправленной пружиной слетает с кровати, замирая под стеной у двери.

Пульс бьется ровно. В голове нет лишних мыслей, там только внутренний таймер, отсчитывающий шаги медленно крадущегося по лестнице человека, зачем-то бесцеремонно вторгшегося ни свет ни заря в мой дом.

Скрип четвертой ступени. Пятая прогибается под тяжестью чужого веса. Осталось совсем немного.

Один. Два. Три…

Дверь в спальню медленно отворяется. Подушечка пальца мягко надавливает на спуск курка, снимая своим отпечатком «Брайан» с предохранителя, и…

— Лотта, ты где?

Засада. Пушка мгновенно прячется за пояс брюк на спине, и я безысходно вздыхаю:

— Я здесь, мама.

— О, боже мой, — Амели Ривз шарахается в сторону и хватается за сердце, хотя, по сути, это должна была бы сделать я, будь у меня не такие крепкие нервы. — Зачем так пугать?

— А зачем вламываться без предупреждения в чужой дом в такую рань?

— Лотта.

Это ее укоризненное и нравоучительное «Лотта» всегда вызывает глухую досаду.

— Не называй меня так. Я же просила.