Выстрел на Большой Морской

Хозяин кабинета несколько секунд молча рассматривал Лыкова, потом, не приглашая сесть, заговорил неприятным трескучим голосом:

— Мы здесь проживаем своим умом и чужих не любим. Поэтому Анчутка Беспятый, и уж тем более какой-то там Верлиока для нас — тьфу! Понял?

Алексей молча кивнул.

— Я Гурий Осмачкин, хозяин Дорогомилово. Без моего согласия тут комар не чихнёт.

Алексей вторично кивнул.

— Предлагаю тебе, Лыков, сослужить одну службу. Ванька сказал, ты георгиевский кавалер. Так?

— Так.

— И медали имеются?

— Аннинская и за турецкую войну.

— Очень хорошо! Тут вот какое дело. На Божедомке есть один старый генерал. Давно в отставке и проживает одиноко, лишь с денщиком и кухаркой. Богатый! Сейчас генерал подыскивает своему денщику замену — тому надо на полгода отлучиться в деревню. Примет он на службу только отставного солдата — георгиевского кавалера. Старик доверяет лишь им… Ты пойдёшь туда, устроишься на место. Когда у нас об этом годе Пасха?

— 17 апреля, — почтительно доложил Ванька-Пан.

— А 17 апреля, как генерал с кухаркою вернуться со Всенощной, выждешь малость и отворишь ворота и дверь с чёрного хода. Дальше тебя не касается. Получишь за работу пятьсот рублей и новый «глаз»[107]. Ну, согласен?

— А правильно старик кавалерам доверяет!

— Это что значит?

— Это значит, пошёл к чёрту. Я здесь за услугой, которую уже оплатил. Пусть твои люди сделают, что оговорено, и я дальше пойду. А стариков душить — это не ко мне.

Осмачкин посмотрел на Лыкова с насмешливым удивлением.

— Куда же ты теперь пойдёшь, после такого разговора? А вдруг в полицию заявишь? Нет, дурак, ты теперь мой.

— Мелковат ты, Гурий, чтобы Алексей Лыков твоим был. Я хожу, где хочу, и делаю, что хочу. А ежели мне кто в этом перечит, я тому башку набок сворачиваю.

На лице Осмачкина появилось брезгливое выражение. Он вяло хлопнул в ладоши и скомандовал:

— Ослябя!"

"Гигант за его спиной крякнул, обошёл стол и двинулся на Алексея. Одновременно дворник и Ванька-Пан схватили сыщика за руки. Но он давно уже был готов к этому и не мешкал. Легко вырвавшись, сыщик взял обоих за грудки и поставил перед собой. Ослябя налетел на сообщников и запнулся. Тогда Лыков оторвал Ваньку от пола и наотмашь, словно каким предметом, ударил им гиганта в лицо, головой в голову. Тот отшатнулся. Бросив Пана, Алексей проделал тот же приём с дворником, но пробил ещё сильнее. Теперь двое противников, оглушённые, лежали на полу, а Ослябя, вытаращив от удивления глаза, качался посреди комнаты, готовый тоже упасть.

— Вот тебе раз, другой бабушка даст!

Лыков с размаху задвинул ему в переносицу так, что детина улетел в угол и врезался в комод.