Выстрел, который снес крышу

Пока она будет собирать вещи, он выгонит машину из гаража. И Дарью они с собой заберут.

Да, надо открывать гараж, пока все спокойно. Но сначала необходимо предупредить Эльвиру.

Она уже спустилась с чердака, когда Торопов забежал в прихожую. Женщина стояла в гостиной спиной к открытому окну. Бледная как смерть, подбородок трясется, в глазах плещется страх. Достаточно было глянуть на нее, чтобы учуять опасность.

Павел инстинктивно шарахнулся в сторону, и тут же за спиной оглушительно грохнул выстрел. Затем другой. Одна пуля прошла мимо, другая впилась в бок. Пистолет остался в руках, но не было возможности навести оружие на врага, опережая его выстрел, – слишком близко тот находился.

Тогда Павел махнул рукой за спину. И почувствовал, как его пистолет стукнулся обо что-то металлическое. Снова громовой выстрел сдавил барабанные перепонки, но пуля, похоже, прошла мимо. Разворачиваясь вслед за своей рукой, Торопов увидел Антона. Оказывается, он ударил его по пистолету, поэтому выстрел оказался неточным. Тем не менее оружие осталось у Павла, и он еще способен удачно нажать на спусковой крючок.

Рискуя получить пулю в живот, Торопов навалился на врага всей тяжестью, вместе с ним рухнул на пол. Ему повезло: в падении Антон потерял пистолет. И хотя он тоже лишился ствола, у него была более выгодная позиция. Он был сверху, а противник лежал на лопатках.

Павел чувствовал, что стремительно слабеет. Похоже, кровь фонтаном хлестала из раны, лишая его сил. К тому же где-то рядом, возможно, находился наемник, который также мог забраться в дом через окно. Надо же было так некстати сгореть пирогу.

Плотным захватом взяв Антона за голову, Павел затылком ударил его о пол. Раз, другой, третий…

– Ты, мразь! Все из-за тебя! Ненавижу!

После четвертого удара Антон утратил способность говорить, после пятого – потерял сознание. Он мог бы лишиться жизни, если бы Павел не остановился. Но Торопову надо было осмотреться в поисках очередного противника. И пистолет подобрать было бы неплохо.

Но не в кого больше стрелять. В доме и вокруг было необычайно тихо. Даже подстреленный Германик перестал скулить, видно, нет его больше.

Молчала и Эльвира. Она сидела на полу, спиной прижавшись к стене. В груди у нее краснело маленькое пятнышко, а обои над ее головой были забрызганы кровью. Женщина смотрела на Павла стекленеющими глазами, на губах тусклая улыбка, от которой хотелось разрыдаться.

Антон стрелял в него, но Павел смог увернуться от первой пули, которая и досталась Эльвире. Рана, похоже, смертельная.

– Он все равно бы меня убил… – закрывая глаза, пробормотала женщина. – Он за мной приходил. И за тобой. За нами. Ты хотел, чтобы меня судили. Меня будут судить. Это будет страшный суд. Помолись за меня.

Больше Эльвира ничего не могла сказать.