Выстрел, который снес крышу

Я могла бы сдать тебя Антону, но отправила к себе в больницу. Мне казалось, что это единственное безопасное для нас место. Однако Антон все узнал, поэтому нам пришлось спасаться бегством. Он меня не простит. Теперь он будет охотиться не только за тобой, но и за мной.

– Поверить тебе может только сумасшедший, – мрачно усмехнулся Павел. – Но я и есть сумасшедший…

– Кто бы сомневался. Убить двух человек… А сколько их было до того?

– Я старалась обходиться без летальных исходов.

– Но ведь они были. А сколько искалеченных душ? Скольких людей ты загнала на овощные грядки? Или это не убийство?

– Я не хочу об этом говорить.

– А придется. Где Дарья? Что с ней?

– Зачем он ее прячет?

– Ее ищут, поэтому в стационаре ее держать опасно.

– Зачем в стационаре? Ее можно держать в доме, как послушную куклу. Она не убежит и слова против не скажет. Очень удобно, не правда ли?

– Но ты же не такой! Я же не пытаюсь превратить тебя в куклу. А ведь могла… Тупо бы ехал со мной, тупо смотрел бы в окно, тупо жевал бы ветчину. И никаких вопросов!

– А я тебе такой нужен?

– Нет. Не люблю тупых мужчин. И еще ты должен защищать меня.

Эльвира нагнулась и вынула из-под своего сиденья знакомую «беретту», а затем и глушитель к ней.

– Держи, это твое оружие. Если ты считаешь меня сукой, то лучше сразу застрели.

Павел осмотрел пистолет, вытащил и вставил обратно полную обойму. Накрутил на ствол глушитель, но патрон в ствол досылать не стал.

– Я считаю тебя сукой, – сказал он, чеканя каждое слово. – Но стрелять в тебя не буду.

– Почему? – дрогнувшим от волнения голосом спросила Эльвира.

– Потому что ты мой врач, – после некоторого раздумья сказал Торопов.

– Да, но ты не больной.

– Все равно, – пожал он плечами.

Если допустить, что Эльвира кается перед ним в реальном, а не иллюзорно-бредовом мире, то все равно он воспринимает ее как своего врача. Болен он или нет, эта установка красной линией перечеркивает его сознание. И даже если они снова окажутся в одной постели, он все равно, вольно или невольно, будет чувствовать себя ее пациентом.

– А потом, зачем я буду тебя убивать? Тебя судить надо. А я не судья. И тем более не палач. Могу предложить тебе суд твоей совести.

– Звучит заманчиво, – совсем не весело усмехнулась женщина.

– Но тогда тебе придется принимать галлюциногены.

– Сначала к тебе придет Горуханов. За ним – Лена Корчина. Кто там еще на твоей совести?

– При чем здесь галлюциногены?

– Но ты же меня ими поила. Чтобы Маша ко мне являлась. Она – моя совесть, она меня судила, она же меня и казнила.

– Не было никаких галлюциногенов, – мотнула головой Эльвира. – Маша твоя к тебе и без них приходила.

– Может, скажешь, что последние три года я провел в психушке? – насторожился Торопов.

– Как было, так и скажу.