Выстрел, который снес крышу

Он слышал про деревню Некраску, что находилась в нескольких километрах от Ульянова в сторону Москвы. Хорошее место, и строились там, судя по разговорам, богатые люди. Поэтому Павел удивился, когда увидел, что новый поселок за околицей старой деревни не огорожен забором. И контрольно-пропускного пункта здесь не было. Заезжай, кто хочет.

Были здесь большие богатые коттеджи, но все-таки основную массу составляли дома попроще – относительно новые, двухэтажные, но без особого изыска. А Павлу нужен был дом с портиком и мраморной колоннадой.

Он проехал одну, застеленную щебнем, улицу, но дома с такими приметами не нашел. Вторая улица была ровно и плотно замощена дорожными плитами; стыки хорошо забетонированы – ни кочки, ни ямки. Правда, хорошая дорога заканчивалась ровно на половине, возле большого и высокого дома за кирпичным, но в мраморной плитке забором. И портик здесь просматривался, и колоннада. Но массивные кованые ворота, непроницаемые для взгляда, были закрыты, что, впрочем, не удивительно.

Тучи плотно затягивали небо, сумрачно на улице, но все-таки это не повод зажигать свет. Окна не светились, но это не значило, что в доме никого нет. Надо было дожидаться темноты.

Павел проехал мимо дома и свернул к недостроенному коттеджу метрах в пятидесяти от него. Носом джип уперся в дощатые ворота временного, сетчатого забора, а сбоку его закрыли штабеля кирпичей, предназначенных, видимо, для строительства постоянной ограды. И не понять со стороны дома, что за машина стоит неподалеку. А это было важно. Ведь и Эльвира, и Антон должны были знать, какой марки автомобиль угнал Павел.

Дождь успокаивался, тучи в небе рассеивались, но вечер вступал в свои права, и на улице темнело. А вскоре в доме с колоннадами зажглось окно на втором этаже. Однако и это еще ни о чем не говорило. Дом принадлежал покойной Елене Корчиной, но у нее, скорее всего, были близкие родственники, которые могли жить здесь до вступления в права наследования. Вполне обычная практика. Тем не менее Павла манило к этому дому, как осу к малиновому сиропу.

К полуночи дождь не закончился, а, напротив, усилился. Между краем забора стены и калиткой размещался огороженный каменной кладкой палисадник с цветами, но занимал он лишь половину этого пространства, так что к дальней от ворот окраине забора можно было подъехать вплотную на машине. Свет от уличного фонаря, рассеиваясь в струях дождя, едва достигал этого места, и Павлу это было на руку. Только вот ноги не хотелось мочить, особенно больную, но делать нечего: назвался кабаном – рой носом землю, иначе не будет ни желудей, ни трюфелей.

Сначала он тихонько забрался на капот, затем оказался на крыше, откуда перекочевал на вершину забора, лишенного, к счастью, колючей проволоки или битого стекла.