Высокоточная смерть

Моя команда, скорее всего, уже собралась и ждет только моего появления. – Мне пора, товарищ полковник, – выразительно постучал я по стеклу часов. – Через полчасика могу заглянуть. Если уважаемый господин слесарь опять начнет артачиться, я быстро уговорю его. А после занятий вообще могу посетить его в камере.

Слесарь с испугом посмотрел на меня, а полковник едва заметно улыбнулся:

– Иди, если мне покажется, что он начинает врать или чего-то недоговаривает, я тебе позвоню, тогда поднимешься. А без звонка лучше не прерываться. Иди… Тебя ждут…

Я покинул кабинет и заспешил по лестнице вниз, в спортивный зал, где офицеры оперативного состава меня уже дожидались.

– Прошу прощения за опоздание. Полковник Альтшулер задержал. Оперативная обстановка вносит в график свои коррективы. Потому занятия сегодня будут укороченные, но более интенсивные. Возражений нет?

– Никак нет… – за всех ответил один, старший по возрасту и, вероятно, по званию."

"Занятия я не скомкал. Проводил, как и пообещал, более интенсивно, одновременно разминаясь сам, чтобы победить сонливую усталость. Но при этом сам себе отдавал отчет, что возраст начинает сказываться, и я постепенно начинаю терять скорость. Мысли в голове трудятся с прежней быстротой, но мышцы за мыслями не успевают. Это было сигналом, которого я ждал все последние годы, не желая соглашаться со своим возрастом. Конечно, это все стечение обстоятельств – бессонная ночь с двумя боями за короткий период, потом нервотрепка с машиной, погоня за слесарем, допрос, в конце-то концов, но я еще некоторое время на что-то смогу сгодиться. Тот же Николай Николаевич Николаев, насколько я помню, на два года старше меня. Ему сейчас, стало быть, шестьдесят пять, а он еще работает, хотя тоже, наверное, надеется выйти на пенсию. Киллер на пенсии – это, на мой взгляд, звучит грозно. Получает он армейскую пенсию или нет – не знаю. Если постоянно находится в бегах, то не получает, но вполне может статься, что получает. Он разведчик чрезвычайно опытный и умелый, следов после себя не оставляет и знает, что доказать его причастность к какому-то конкретному убийству невозможно. От оружия, естественно, избавляется сразу и остается чист. И пусть у него никогда, как я слышал, нет алиби, отсутствие его ни одним судом не будет воспринято как доказательство вины, только следствие может это проверять. И пусть проверяет, Николаю Николаевичу на это наплевать. Пока ни одно следствие не смогло ничего против него доказать и не сможет, как он надеется. Так что, возможно, он спокойно получает и военную пенсию, и офицерские выплаты за звание, и еще определенную сумму за сохранение военных и государственных секретов, которые стали известны ему по долгу службы.