Высокоточная смерть

Я был ему не нужен. Более того, живым он меня мечтает больше не встретить и с удовольствием продемонстрировал бы Тамаре мой обгоревший труп. А с помощью Тамары, которая труп бы не опознала, он надеялся восстановить мои документы. Это был единственный для него вариант вернуть себе Тамару. То есть доказать, что меня больше нет, и ей следует положиться в этой жизни только на него одного. Убить меня на ее глазах он тоже не хотел, я думаю. А это значит, если я в своих расчетах не ошибаюсь, что Тамара, таким образом, становится как бы моей защитой. Другое дело – Бобин. Он может позволить себе меня убить, а Николай Николаевич убьет Боба, якобы пытаясь меня спасти, и тем самым попытается занять в сердце моей жены мое место. То есть открыто опасаться мне необходимо не Николая Николаевича Николаева, а только Виктора Вячеславовича Бобина. При этом я даже допускаю, что, стреляя в Боба, Николаев может промахнуться и попасть в меня. Это тоже вариант, требующий от меня предельной осторожности.

Я оставил автомат на дороге, прислонив его к «Камаро», приготовил пистолет, который для боя на ближней дистанции более пригоден, и двинулся к деревне через небольшое поле, но не по дороге, это поле пересекавшей, а прямиком через пашню. Поскольку деревня была нежилой, я подумал, что пашня принадлежит какому-нибудь фермеру одной из двух близких деревень. Наушники по-прежнему доносили до меня стрельбу из крупнокалиберного пулемета и планомерное постреливание снайперской винтовки «Выхлоп», видимо, Славик никак не мог добиться правильного рикошета. Наконец пулемет смолк. Я уже было обрадовался, что очередной выстрел снайпера оказался удачным, но тут же раздался выстрел из подствольного гранатомета, а следом за ним несуразно длинная автоматная очередь. Такая очередь, как я понимал, была произведена только для того, чтобы заставить спецназовцев ФСБ не поднимать над позицией голову. А пули такой очереди обязаны лететь в цель только в самом начале. Две, от силы три пули, а остальные просто расстреляют воздух, потому что автомат обязательно потянет влево и вверх. В такой ситуации сила выхлопных газов такова, что никакие самые сильные и тренированные руки не способны удержать ствол оружия в нужном направлении. Но вот выстрел из «подствольника», судя по резкому звуку, производился при упоре приклада в землю, то есть навесом. А так стрелять умеет далеко не каждый, только опытные, хорошо обученные бойцы.

– Славик! – позвал я снайпера. – Что там у тебя?"

"– Один рикошет оказался более-менее удачным – изуродовал пулемет. Мне показалось, что у него затвор заклинило. Или даже ручку затвора пулей отломило. Короче говоря, пулемет больше для стрельбы непригоден.