Высоко над страхом

— Это не я полено, а ты чурбан, — сообщила Лида, широко улыбаясь. — В руках мастера полено превращается в скрипку и рождает прекрасную музыку. А из-под твоих рук выходят одни дрова. Все, пока. Не скажу, что была рада тебя видеть.

— А ты что, не соскучилась? — глупо спросил Славка. Это прозвучало так нелепо, что даже Любовь Николаевна засмеялась.

— Нет, — честно сказала Лида. — Более того, за последние две недели я про тебя и не вспоминала даже. Не до тебя было совсем. Извини.

Помахав рукой свекрови, она пробежалась по пушистому белому снегу, хлопнула дверью машины, взгромоздилась на сиденье и, как и мечтала, взяла Ивана за теплую, широкую, надежную ладонь, поднесла ее к губам и поцеловала.

Глава восемнадцатая

Рагу из синей птицы

Если напряженно смотреть в глаза чуду, то оно может смутиться и не произойти — просто потому, что наши глаза не так уж привыкли к чудесам.

Светлана МартынчикИтак, нужно было срочно раздобыть гуся. Не бином Ньютона, конечно, и не теорема Ферма, но задачка все же достойная. Как успел выяснить Иван, обзвонив найденные в интернете расположенные поблизости фермерские хозяйства, все гуси были сосчитаны по головам и распределены по потенциальным покупателям, позаботившимся о сытном праздничном столе месяца за два до Нового года. Ивана везде на смех поднимали, когда он спрашивал, нет ли в запасе завалявшейся тушки.

В самом дорогом супермаркете областного центра, куда Иван дозвонился тоже, гусь был. Причем не свежеопаленный фермерский дикарь, а аккуратный немецкий гусь, уже родившийся ощипанным, беленьким, чистеньким, с внутренностями, аккуратно сложенными в мешочек, засунутый внутрь тушки.

Теоретически, смотаться туда и обратно можно было часа за три. Посмотрев на часы, на кипу бумаг на рабочем столе, которая за последние дни не то что не уменьшалась, а проявляла завидную тенденцию расти на глазах, потом снова на часы, Иван тяжко вздохнул. Внезапно появившаяся семья съедала огромное количество времени, которым он раньше мог распоряжаться по собственному усмотрению. А теперь… То елка, то гусь… И главное, главное, все это Ивану определенно нравилось.

Вот эта готовность покупать гусей, тащиться за елкой, вешать гирлянды, ублажать Лидину свекровь, дочку, а главное — саму Лиду, поражала Корсакова больше всего. Вся эта возня, которая, как он был всегда уверен, должна непременно раздражать, ни капли не раздражала, а, наоборот, радовала. Сейчас он жил так, как жил его отец — в постоянной готовности сделать свою единственную, богом уготованную ему женщину счастливой.

В детстве, Иван это помнил со всей отчетливостью, все было именно так.