Высоко над страхом

— Да уж зачем мне ваша душа? — Любовь Николаевна озорно улыбнулась и от этой улыбки волшебным образом помолодела, скинув лет двадцать, не меньше. — Вот от тела вашего, молодой человек, я бы в давно минувшие годы не отказалась, а теперь уж что поделаешь. Только уступить дорогу молодым и остается.

Лида поперхнулась чаем от изумления, уставившись на свекровь во все глаза и бросив тревожный взгляд на Лизу, не слышала ли непредназначенные для детских ушей фривольные бабкины речи. А Иван неожиданно для самого себя смутился чуть не до слез. У него даже уши стали красными.

— Спасибо вам, — фальшивым голосом сказал он, поднимаясь со стула. — И за пироги, и на добром слове, как говорится.

— Вань, ты куда? — всполошилась Лида. — Рано же еще, семи нет.

— Мне еще в одно место съездить нужно, — извиняющимся тоном сказал он. — Лида, ты смотри, если тебе не понравится спать головой к елке, то мой диван в твоем распоряжении, а раскладушку для меня перетащим. Тут же у вас теперь вообще не повернуться.

— Ничего, в тесноте, да не в обиде, — успокоила его Лида и, помолчав, добавила: — А то место, в которое ты собрался, это не опасно?

— Нет, что ты. Мне нужно к вдове Гришки заехать. К Галине. Ты ведь ее помнишь?

— Да. Хочешь поддержать ее после похорон? Молодец, Вань.

— Нет. Она сегодня на меня накинулась, как собака цепная. Закричала, что это из-за меня Гришку убили.

— Ну и что? Человек не в себе был. Похороны мужа, ты ж понимаешь.

— Конечно, понимаю. — Иван досадливо махнул рукой. — Ты не думай, я не обижаюсь. Я понять хочу. Что она такого имела в виду? Если Галя что-то знает, имеющее отношение к Гришкиной смерти, что меня касается, то почему сразу не сказала. Когда мы с тобой у нее были.

— Хочешь, я и сейчас с тобой съезжу?

— Хочу, — признался Иван. — Я тебе честно скажу, что мне даже страшно ей на глаза показываться. Она так кричала утром, будто правда верит, что это я Гришку убил.

— Езжайте, — решительно заявила Любовь Николаевна. — Мы с Лизонькой пока посуду помоем, сырники на завтрак поджарим, книжку почитаем. А вы езжайте. Нерешенные вопросы и несделанные дела не надо оставлять на завтра. Вы, Ванечка, вообще поторопитесь. Все проблемы вы должны разрешить в старом году, чтобы не тащить их с собой в год новый. Вы меня понимаете?

— Да я бы с удовольствием, — уныло сказал Иван. — Кабы это от меня зависело.

Уже в машине, посмотрев на его сосредоточенное в преддверии неприятного разговора лицо, Лида тихонько взяла Ивана за руку. Машину он уверенно вел одной. А вторая так и осталась зажатой в ее маленькой ладошке, нежной, но неожиданно сильной.

Такая не по-женски крепкая рука была у его матери. Иван считал, что это оттого, что мама хирург. Но ведь Лида вовсе не была хирургом. Она педиатр.