Выше только любовь

– Тогда я скажу Джулиану, что воры требуют миллион долларов за возвращение книги. Я помогу провести обмен, добуду деньги, и вы оставите нас в покое навсегда.

– Эй, постой-постой, нытик, – протянул Клифф, – давай не забегать вперед. Миллион долларов? За кого ты меня принимаешь?

– Тогда два.

– Три, – вставил Гарретт, не оставляя свой пост в углу. – По миллиону на каждого. Правда, если Джесси трусит, то я возьму себе его долю.

– Он столько не заплатит, Клифф, – покачал головой Дэвид.

– Боже, Дэйв, мне что, нужно думать обо всем? Не заплатит он, заплатишь ты. Его деньгами. У тебя же есть к ним доступ? Скажешь, не вынес мысли о том, что его драгоценная книга оказалась в грязных руках и ты импульсивно и из большой любви, – он фыркнул, – решил сам ее спасти.

Дэвид обдумал сказанное. Могло сработать. Джулиан разозлится, но ненадолго, учитывая, что Дэвид будет действовать из добрых побуждений. Он глянул на Клиффа.

– И все? Ты больше не будешь трогать нас?

– Честное скаутское.

«Да что тебе известно о чести?» – внутренне возмутился Дэвид, но вскоре испытал облегчение.

– Ладно, дай мне пару дней, чтобы все спланировать. Чтобы выглядело реалистично. Ладно? Договорились? – Он протянул Клиффу руку, но крупный мужчина посмотрел на нее так, словно Дэвид предложил ему тухлую рыбу.

– Убирайся отсюда, Дэйв. Мне надоело смотреть на твое чертово лицо. Возвращайся через несколько дней с книгой или в следующем месяце… с сорока тысячами. – Он откинулся на спинку стула и сцепил руки за головой. – Ну знаешь. За мои труды.

Глава 37

На следующее утро Джулиан проснулся в том же состоянии, как вчера и позавчера. Прошло три дня с того ужасного вечера в доме Натали, а боль в сердце до сих пор била по нему как молот. Часы на прикроватной тумбе показывали, что уже полдень. Джулиан всегда вставал рано, так что новая привычка показалась ему странной. Хотя теперь изменился весь его мир. Подушки манили вернуться ко сну, и он почти поддался их уговорам. Но в голове прокручивался разговор с Натали, словно ужасная песня, поставленная на повтор. Только в этот раз в конце он вспомнил другую беседу.

– Отправляйся в Риеку. Помирись с отцом.

– Ты поедешь со мной?

– Конечно, поеду."

"Джулиан зажмурился, вспомнив, как девушка обнимала его и какими мягкими были волосы, касающиеся его щеки. Он решил, что отдал бы все, лишь бы снова обнять Натали.

– Я мог бы поехать, – произнес он вслух, стараясь перебить навязчивые мысли. – Могу поехать, а когда вернусь, расскажу ей…

Джулиан понятия не имел, что произойдет на отцовской родине, но попытаться стоило. Стоило предпринять шаги, которые, вероятно, изменят все.

Молодой человек скинул одеяло и принял так необходимый ему сейчас душ.