Выпускной. В плену боли (СИ)

— Отпусти! Они повсюду! — он разворачивает меня к себе, ошарашенно в глаза смотрит, но они, кажется, ещё ползают по мне, кажется, убивают меня.

– Ася! Здесь никого нет! Никого нет! Только я. Только ты. Только мы… Вдвоём.

Я продолжаю дрожать, извиваться, несмотря на болезненное давление на плечи, после которого точно останутся синяки.

Я умудряюсь всплеснуть руками, ударить его по лицу. Но ему хоть бы хны, он лишь дёргает головой, но продолжает смотреть горящим, как факел, взглядом, кажется, он направляет его на меня. Хочет спалить меня до тла. Расплавить как воск, чтобы к его ногам стекала. Слушалась. Подчинялась…

Именно это ощущение накрывает, стоит его поджатым губами меня тронуть.

Прижаться так плотно, словно приклеили.

Я мотаю головой, я не хочу его касаний, но Демьян так крепко держит, так настойчиво язык между зубов толкает.

Теперь всё иначе, теперь насекомые, что причиняли дискомфорт, словно все собираются в одной точке на животе, буквально сдавливая внутренности. Я невольно издаю стон, когда болевой захват становится лаской, пуская по коже приятное покалывание.

Мои руки всё ещё у его лица. Или уже на шее. Гладят влажную от испарины кожу, зарываются в густые волосы. Я уже не думаю, просто причиняю ему боль ногтями от переизбытка чувств. Они плещутся во мне. Топят. Не дают нормально дышать. Нормально мыслить.

Мы валимся в пропасть, целуемся, как безумные. Обмениваемся слюной, играем языками, губами. Господи, это так…. Влажно, грязно, дико. Как животные во время брачного периода, без морали, с одной конкретной целью.

Руки Демьяна уже на моей заднице, уже сжимают крепко, достигая полоски трусов, забираются под неё, заполняя тугую влажность пальцем.

Я выгибаюсь со стоном, чувствую, как нежную кожу холодит пряжка ремня, открываю на мгновение глаза, когда Демьян сползает ниже, когда прикусывает кожу на шее, добирается до груди. И запрокидываю голову и с удивлением смотрю в своё отражение. Тут точно не было зеркала. Раз. Два. Три. Тут не было зеркала… Тут… Где тут… Где я…

Задыхаюсь паникой, смотрю прямо в своё отражение, прямо в экран телевизора, на котором слишком ярко видны мои тёмные, горящие порочным стыдом, глаза.

Как животные. Целовались. Ещё немного и можно было бы наблюдать запланированное совокупление.

Резко, порывисто стаскиваю с себя Демьяна, который тут же валится с кровати.

Встряхивается, смотрит на меня как, на дуру.

— Ты специально это сделал? Подкараулил после сна и сразу решил получить заслуженную награду?! Извращенец! Не приближайся ко мне!

— Я помочь хотел, дура! Ты орала, как резанная!

— Себе помоги, руки тебе на что. Подрочи, если невтерпёж куда-нибудь отросток свой засунуть!

— Да пошла ты нахуй! Хоть подыхай, я больше помогать не стану!

— Лучше умереть, чем трахаться у всех на виду.