Поединок. Выпуск 10

Он искал его так, словно от того, выключит ли он вентилятор, зависела судьба машины, жизнь экипажа.

Капитан Филин был единственным, Кто видел, как вспучилась вдруг обшивка крыла, как завились дюралевые лохмы и между мотогондолами вылезло, ломая нервюры, нечто оранжевое, бесформенное, тут же исчезло, и в огромной рваной дыре засияла синь океана.

Его тоже швырнуло влево, и пробоина на несколько секунд выскочила из обзора. Но едва он утвердился в кресле и заглянул в форточку, как неровная звезда пробоины леденяще притянула взгляд. Из полутораметровой раны в крыле торчали разноцветные обрывки патрубков, кабелей, тяг… Филину показалось, что крыло слегка надломилось, секунда-другая, и вся консоль с внешней мотогондолой оторвется… Резкий крен, и самолет сваливается в гибельный штопор… Всплеск океана… И все… Только бы Ольге не сообщали… Пусть родит… Потом…

Машина и в самом деле чуть накренилась, но не вправо, а влево. Анохин плавно и очень полого делал разворот в свою сторону, стремясь облегчить больное крыло. Он ложился на обратный курс.

Филин вышел из оцепенения от короткого требовательного звука в наушниках:

— М-м-м!

Анохин резко крутнул ладонью, выставив ее ребром вперед.

«Зафлюгеровать винт!»[9] — перевел жест Филин. Он включил кран, но гидравлика флюгерования не сработала. Лопасти крайнего — четвертого — винта оставались в рабочем положении, вминаясь в воздушный поток. Филин почти физически ощутил, как он давит на кресты из лопастей, на переднюю кромку надломленного крыла, и болезненно сморщился.

Самое скверное — падали обороты третьего двигателя. Стрелка его тахометра попрыгивала, медленно, но верно отклоняясь назад. Но и без прибора было видно, как в светлом нимбе вращающихся винтов мелькали темные стробоскопические полосы — сбоивал «движок».

«Только бы не скисла турбина! — молил неведомо кого Филин, — только бы не скисла…»

Анохин ткнул в шторку штурманской кабины указательным пальцем, а затем развел его с большим до отказа. Правый пилот нашел в себе силы удивиться тому, как точно облекает майор в жесты свои вопросы.

— Штурман, расстояние до запасного аэродрома?

Володя вздрогнул и оторвался наконец от бесплодных поисков злополучного выключателя. Пилотский запрос возвращал все в привычное русло: работа есть работа, что бы там ни случилось. Голубая «гармошка» полетной карты сползала с прокладочного столика.

— …тысяч километров! — доложил Кижич и ужаснулся про себя этим тысячам небесных верст. И как это всегда бывало с ним в опасных и неприятных ситуациях, отчетливо услышал плачущие причитания матери: «Я ж тебе говорила?! Места на земле мало? Все люди как люди, один ты у меня — на блюде!..