Поединок. Выпуск 10

"

"И Сашино сердце с болью приняло страдальческую его зависть и невольную его вину вот хотя бы перед тем пареньком па экране, которого — живого ли мертвого ли, — непосильно надрываясь, тащила на себе неистовая и решительная санитарка-девочка.

К девяти он был у «Астории». Он постоял на малолюдной улице Горького, послушал, как глухо резвился за слепыми завешенными окнами оркестр, и свернул в переулок к ресторанному входу.

После сумрака темных улиц по глазам ударил щедрый ресторанный свет. Саша зажмурился и услышал официанта:

— Желаете столик?

— Меня ждут, — твердо ответил Саша и открыл глаза. Его действительно ждали: от столика, стоявшего у окна, на него приветливо смотрел благообразный Семеныч. Смотрел и махал детской ручкой — приглашал.

— Водку будешь пить, Сашок? — спросил Семеныч, добродушно наблюдая за тем, как устраивался в удобном кресле Саша.

— Не сейчас. — Из Семенычевой бутылки Саша налил в чистый фужер минеральной воды и гулко, с видимым наслаждением выпил.

— А сейчас что делать будем? — простодушно полюбопытствовал Семеныч.

— Торговать.

— Ты что, мешок с рисом прямо в «Асторию» приволок?

— Сегодня у меня товар мелкий и очень дорогой. — Саша улыбался.

— Золотишко? Камушки? — заволновался Семеныч.

— Вот, — сказал Саша, из внутреннего кармана вытащил Артурову финку и с силой воткнул ее в стол. — Купи.

Финка твердо стояла. Семеныч не отводил глаз от наборной ручки, на которой отчетливо читалось: «Пуха».

— Гражданин, вы испортили скатерть и портите стол, — строго осудил Сашу подошедший официант. — Вам придется возместить ущерб…

— Семеныч возместит. Возместишь, Семеныч? — Саша смотрел Семенычу в глаза не отрываясь.

— Иди, Гриша. Мы с тобой потом разберемся, — вяло приказал Семеныч, и официант независимо удалился.

— Ну как, покупаешь? — громко, как у глухого, спросил Саша.

— Сколько?

— Пятнадцать тысяч. Сейчас же.

— Я с собой таких денег не ношу.

— Здесь соберешь.

Саша выдернул из стола нож и бережно возвратил его во внутренний карман. Семеныч проследил за этой операцией, подумал недолго и постучал вилкой о фужер. Официант возник как из-под земли.

— Слушаю вас, Михаил Семенович?

— Гриша, Аполлинария Макаровича позови.

— Будет сделано, — официант как сквозь землю провалился. Зато явился монументальный и суровый, как монумент, метрдотель.

— Аполлинарий, мне пятнадцать тысяч нужно, — просто сказал Семеныч.

— Когда? — невозмутимо осведомился вальяжный Аполлинарий.

— Сейчас.

— Двадцать минут имеете? — Аполлинарий обращался только к Семенычу. Сашу он просто не замечал.

— Сашок, двадцать минут потерпишь? — заботливо спросил Семеныч.

— Потерплю. Только сотенными. Чтобы в карман влезли.