Поединок. Выпуск 10

 — Семеныч наклонил полузаполненное ведро с угольной крошкой. — Ты-то при паровом, а мне печь топить надо.

— И пускают к путям?

— Так кто ж к добру пустит? Ох и добра здесь! Туда, — Семеныч махнул, рукой на запад, — продовольствие и боеприпасы, оттуда — и станки, и мануфактура, и бог знает что! Государственные трофеи. Ты-то трофеев много привез?

— Где уголь берешь? — Про трофеи Саша будто и не слышал.

— На выезде, у бункеров. Паровозам крошка ни к чему, а мне как раз.

— И разрешают?

— Разрешают, Саша, разрешают. Допросил? Тогда я пойду.

Он взглянул на Сашу немигающими осторожными насмешливыми глазами. Старичок как старичок. В стеганке, в жеваной полосатой рубашке, в штанах из чертовой кожи, заправленных в кирзу. Саша ответил пугающим (он это знал) взглядом не то сквозь, не то мимо и апатично зевнул. Но Семеныч не убоялся и, мягко улыбнувшись, еще раз предопределил свой уход вопросительно:

— Так я пошел?

Он ушел. Саша вздохнул жалобно и раскрыл «Водителей фрегатов». С гравюры на него грозно, совсем как тот путейский часовой, смотрел неистовый искатель Джеймс Кук."

"— А ты убивал? — жестко спросил Сергей.

— Что ты орешь? Приходилось, конечно. На то война. — Саша потянулся к шикарной пачке «Герцеговины Флор», достал длинную папиросу. За обильным и даже изысканным столом — ветчина, икра, рыба, колбасы — сидели Саша, Сергей, Петро, совсем пьяненький Миша и внимательный Алик. Допущенный в мир воинов, он хотел знать все, что было там.

— Три с лишним года ты убивал. И научился это делать. До войны что у тебя было? Семь классов? Ремеслуха?

— Я вечернюю десятилетку закончил, — обиженно похвалился Саша.

— Все начато, ничего не кончено и уже все забыто, — настырно вещал Сергей. — Значит, новую жизнь начинать от печки. А годиков тебе много…

— Ему всего двадцать два года, — вмешался в разговор Алик.

— Военные один за пять идут, мальчик. И выходит, что ему сильно за тридцать. И запросы офицерские. От пачки, что вчера была, после коммерческого магазина много ли осталось?

— По аттестату выкупить, — признался Саша.

— Во! А в пачке той полугодовое капитанское жалованье, которого скоро у тебя не будет. Ты не кадровый. Долечат руку и быстренько демобилизуют. По-хорошему бы — пенсию тебе надо, потому что жизнь свою ты прожил и работу до конца исполнил на войне.

— Война не жизнь, — горько возразил Саша.

— Это сейчас по горячке тебе так кажется. Пройдет время, и ты будешь ее вспоминать как единственное, что было.

— Правда твоя, Серега, — вставил, наконец, слово Петро. — Я второй год на гражданке, а так тоскую! Что я без тех своих ребят? Перекупщик, спекулянт.

— Вот твоя судьба, Саша! — Сергей безжалостно указал на Петра.