Поединок. Выпуск 10

— Но я доверяю! Это ведь не обыск? И Артем не преступник, он пострадавшая сторона…

— Закон есть закон.

В качестве понятых она пригласила отставника-вахтера и владельца «Запорожца» первого выпуска, случайно оказавшегося в гараже.

— Там, — показала рукой Валентина Анатольевна, когда Лада объяснила понятым их обязанности и ответила на тот же недоуменный вопрос насчет обыска. — В этом ящике наши старые зимние вещи. Выбрасывать жалко. Мало ли что… Портфель. И вот эти три полки — хозяйство Артема. Если темновато, включите свет…

— Спасибо, — сказала Лада.

Гараж был просторный. Конечно, если бы здесь стояла машина, такого впечатления не создалось. Но машину хозяйка отправила в мастерскую «Металлоремонт», где мастера, знакомые Артема, обещали сделать ее «лучше новой».

Пол в гараже был из досок. Стены тоже были обшиты досками. Только потолок был бетонный, выкрашенный в белый цвет.

Лада не любила этот цвет. Вернее, она любила настоящий белый цвет, какой бывает весной на вишнях. Но такого белого цвета она никогда не видела в красках. А тот, который видела, напоминал ей больничный цвет, хотя она и ни разу не лежала в больнице."

"В больнице лежала мать, когда ей сделали операцию аппендицита. Лада тогда училась в десятом классе, приходила к матери ежедневно. У матери что-то не заживало, и ее продержали в больнице больше обычного. Лада и отец очень волновались за мать, а мать волновалась за Ладу. Потому что у девочки начинались экзамены, и мать считала, что дочери, как никогда, нужны особая забота, внимание…

К счастью, все обошлось благополучно. Страсти начались позднее, когда Лада не прошла по конкурсу на актерский факультет ГИТИСа… Слезы, разочарование, приливы отчаяния… Все, как обычно бывает в подобных случаях… Удрученная мама не без помощи Виктора Максимовича устроила дочь курьером в народный суд. Кто мог подумать, что именно эта скромная должность, на которую Ладу устраивали «для стажа» и временно, сыграет такую большую роль в дальнейшей ее судьбе…

Нечасто Лада задумывалась над своей судьбой. Видимо, еще не подошел тот возраст, когда возникает внутренняя потребность взвесить прожитое, прикинуть перспективы на оставшийся кусок жизни. Пожалеть о чем-то, чему-то порадоваться.

Судьба для Лады во многом оставалась книжным понятием, чужим, отдаленным от нее расстоянием созерцания, понятием, будто и не испытанным лично.

Но вот сейчас, в чужом гараже с потолком, выкрашенным белой краской, Лада вдруг необыкновенно напряженно почувствовала груз прожитых лет, которые были, есть и будут ее судьбою. Плохой или хорошей, но ее личной и ничьей больше.

От духоты и запаха бензина, а может, просто от внезапного волнения у Лады закружилась голова, пересохло во рту.